Последнее, что я увидела перед тем, как потеряла сознание, были розы. Возле одной из стен гостиной, на полу, в ведрах с водой, стояли огромные букеты кроваво-красных роз.
– Мисс Спенсер, вы меня слышите? Я доктор Роу. Вы находитесь в больнице Шерман-Окс.
Я попробовала открыть глаза, но у меня ничего не вышло. Попыталась заговорить, но язык словно присох к гортани. Гул приглушенных голосов атаковал со всех сторон. Кто-то сжал мою руку.
– Вы меня слышите, Мисс Спенсер?
Я попыталась сосредоточиться на настойчивом женском голосе и ответить, но губы не шевелились.
Может, я умираю?
– Мисс Спенсер, вы проснулись?
Я постаралась сесть, но голова закружилась, и я почувствовала, как к моему затылку прикасается чья-то ладонь. Что, черт возьми, происходит?
– Попей, – кто-то вставил мне в рот соломинку, и я жадно глотнула.
– Не торопитесь.
Но я проигнорировала этот совет и с наслаждением продолжила пить, чувствуя, как оживает каждая клеточка моего тела. Я предприняла попытку поднять тяжелые веки. Яркий солнечный свет тут же обжог мне сетчатку. Прищурившись, я подняла руку, чтобы защитить свои глаза от лучей, но мне что-то помешало это сделать.
– Не двигайтесь, вы под капельницей.
Слева раздался скрип опускающихся жалюзи. Наконец, зрение вернулось и все кругом приобрело резкие очертания. Передо мной стояла женщина в белом халате с профессионально-участливой улыбкой на немолодом лице.
– Я доктор Роу. Вы находитесь в больнице Шерман-Окс. Вас доставили сюда с острой аллергической реакцией, сопровождавшейся отеком дыхательных путей и удушьем. Сегодня вас перевели из реанимационного отделения в обычную палату.
С каждым ее словом мои глаза становились все шире.
– Как давно… – прохрипела я.
В горле бушевала песчаная буря.
– Ты в больнице уже второй день, – раздался знакомый голос.
Я повернула голову и увидела Эйдена, который, скрестив руки на груди, стоял у окна. Под налитыми кровью глазами залегли темные круги, словно он не спал несколько дней, густые волосы были беспорядочно растрепаны, а щеки – небриты.
– Что последнее вы помните перед тем, как потеряли сознание? – спросила доктор Роу.
– Розы… – мой голос напоминал шелест сухой листвы. – В квартире повсюду стояли розы. У меня на них аллергия.
Она кивнула и, наклонившись ко мне, посветила фонариком в глаза, сначала в один, потом в другой. – В результате падения вы получили сотрясение мозга, но я думаю, что все будет хорошо.
– А можно мне еще воды?
– Конечно, – Эйден взял на столе пластиковый стакан с водой, подошел к кровати и бережно вставил мне между губами соломинку.
– В горло будто затолкали опилок, – попыталась пошутить я, но, поймав на себе два серьезных взгляда, тут же заткнулась.
Я огляделась. Больничная палата была небольшой, похоже – одиночной. Прикроватный столик на колесиках был завален подарочными пакетами из разноцветной фольги, там же была связка воздушных шаров с надписью: «Скорейшего выздоровления!». В правом углу находился небольшой кремовый диван, рядом с которым, на тумбочке, стоял ноутбук Эйдена в окружении трех пластиковых кофейных стаканчиков.
Ого…
– Ты ночевал в больнице? – спросила я, заранее зная ответ.
На Эйдене была та же одежда, что и в тот день, когда мы прилетели в Лос-Анджелес – белая футболка от «Эрмес» с логотипом бренда и рваные джинсовые шорты. Думаю, что именно он и вызвал скорую помощь, когда зашел в квартиру следом, чтобы занести мои чемоданы.
– И не он один, мисс Спенсер, – тепло улыбнулась доктор Роу.
У нее завибрировал пейджер. Доктор взглянула на него, извинилась и оставила нас с Эйденом наедине.
– Что она имела в виду?
Эйден взял стул и сел рядом с кроватью.
– Все ночевали здесь, в больнице… Зои и Этьен сейчас ждут в коридоре, а Фрэнк на улице разговаривает с журналистами. – Он взял мою руку и поцеловал ее. – Я так испугался за тебя.
– Кажется, ты спас мне жизнь, – улыбнулась я сквозь подступающие слезы.
– Эй, – он ласково смахнул большим пальцем слезу с моей щеки. – Не плачь, енотик. Когда я выясню имя ублюдка, который прислал тебе эти гребаные розы, я выбью из него все дерьмо.
– Не понимаю, как они попали ко мне в квартиру…
– Твоя подружка любезно приняла анонимную доставку.
– Зои? – ахнула я.
– Ага. Если верить ее словам, она не знала о твоей аллергии. Знаешь, ее рыдания показались мне искренними.
– Зои плакала?
– Плакала? – хмыкнул Эйден. – Когда она приехала в больницу и узнала, что ты лежишь в реанимации, то с ней случилась настоящая истерика. Врачи кололи ей успокоительное. Дьявол, ты чуть не умерла, Хейли… – его голос задрожал.
Я переплела наши пальцы и из последних сил сжала руку. Горячие слезы продолжали катиться по моему лицу. Эйден тяжело задышал. Его крепкая грудь быстро вздымалась и опускалась. На его лице отражалось столько чувств и переживаний, что мне оставалась только догадываться, через какой ад ему пришлось пройти за прошедшие сутки.
– Добрый день, мисс Спенсер! – В палату вошла молоденькая черноволосая медсестра. – Меня зовут Анна.
