- Полагаю конфликт исчерпан.- гордо вскинув подбородок, со сталью в голосе проговорила Мариэль. Эльф коротко кивнул. Она сделала шаг к Фаолину, взяла его за локоть раненной руки. Он не сопротивлялся. Мариэль прошептала исцеляющее заклинание. Рана стала медленно затягиваться. Мариэль знала, сколько боли причиняет такое исцеление, но Фаолин даже не скривился, ни разу не дернулся и не издал ни звука, пока раны затягивались хрупкой розовой кожицей.
Резхарас, оказывается, тоже был здесь. Только когда он вышел из толпы, Мариэль увидела его. Учитель обнял девушку за плечи, унимая дрожь.
- Этот бой был впечатляющим. Он показал, что ты обладаешь всеми качествами, которые требует звание Посланницы Солнца. Ловкость, реакция, сила духа, здравый рассудок и сострадание. Но драться с не затупленными мечами было безумием.- С последней фразой он окинул Фаолина строгим взглядом, под которым эльф съежился, как провинившийся мальчишка. – И теперь ты должен исполнить свое обещание. Ты обязан извиниться.
- Да.- слегка охрипшим голосом ответил Фаолин. Похоже он всерьез успел проститься с жизнью. Однако быстро взял себя в руки и окинул взглядом всех присутствующих.- Вы все свидетели моему поражению. Я был не справедлив к Мариэль с самого начала. Прости, что не верил в тебя.- он повернулся к Мариэль.- Не жду, что ты забудешь все слова, сказанные мной в неверии, и мы сможем возродить нашу былую дружбу… И все-таки искренне надеюсь, что мы больше не будем врагами и ты не станешь держать на меня зла.
Эльф коротко поклонился и, спрятав свой меч в ножны, скрылся в толпе. Лафитлин, Малвель и Златоэорис не заставили себя ждать. Они тут же окружили Посланницу Солнца. Резхарас передал Мариэль сыну.
- Ты вся дрожишь.- Малвель приобнял ее за плечи, подражая отцу, и уже вел ее в сторону дома.
- Я его чуть не убила…- прохрипела Мариэль.
- И поделом ему!- Златоэорис был восхищен прошедшим боем и радовался победе Мариэль больше ее самой.
Лафитлин возразила что-то мальчишке, но Мариэль не воспринимала ничего, что происходило вокруг. Ведомая Малвелем, она позволила себе ненадолго выпасть из реальности.
Только войдя в дом, она пришла в себя. С друзьями они решили скромно отметить эту победу чаепитием, партией в шашки и небольшим концертом, на котором Малвель исполнил Лунную сонату от начала до конца с какой-то своеобразной легкостью. Мариэль бы назвала это обычной эльфийской манерой исполнения.
А Лафитлин сыграла несколько джазовых стандартов с собственной импровизацией. После чего они вчетвером отправились гулять по ночному Эфелону до самого рассвета.
Глава 24. Цена свободы
Лицом в грязm. Да ладно бы просто грязь, так это были лужи крови вперемешку с мокрой глиной и человеческими внутренностями. Бедная девчушка Юнона видела такое лишь единожды, несколько лет назад, когда в их деревню пришли злые люди. Они убили всех, кто сопротивлялся. Поэтому в деревне не осталось мужчин. Но под горячую руку попадались и женщины с детьми. Так погибли отец и брат Юноны. А через два года от голода умерла мать. Девочку приютили соседи. Шесть лет захватчики держали деревню в железном кулаке. Они заставляли людей платить налоги, но не деньгами, а провизией. Ровно половина с того, что выращивалось в полях, уходило в лапищи захватчиков.
Только Юноне стукнуло одиннадцать, ее взяли в прислужницы новому бургомистру. Два с половиной года она прислуживала мерзкому солдатишке. Сейчас же, когда она уже считалась девушкой на выданье, она благодарила всех богов за то, что те не одарили ее красотой. А все потому что бургомистр уводил в свои покои девок со смазливым личиком, достигших тринадцати лет, после чего им никогда не найти достойного мужа.
В обязанности Юноны же входили лишь исполнения указаний «подай-принеси». Но вчера, почему-то, бургомистр рано отправил ее домой, сказал, что и завтра приходить не надо. Причиной девочка интересоваться не стала, за эти годы ей редко перепадал выходной. В деревне в этот день было особенно не спокойно. По улицам ходили отряды, командиры которых громко выкрикивали приказы солдатам. Они как будто к чему-то готовились. Но Юнона не обратила на это должного внимания, до самой ночи помогая тетушке Иветте по дому. А ночь как раз выдалась очень тихой. Даже соседские собаки не лаяли.
Юнона проснулась еще до первых петухов. За окошком царили предрассветные сумерки и гробовая тишина. Где-то в глубине души зарождалась необъяснимая тревога. Девочка выбралась из постели и переоделась в домашнее платьице, заткнув подол юбки за пояс.
- Все одно не усну.- пробурчала она себе под нос и отправилась кормить кур.
Тревога накалялась с каждой минутой, нарастая и заставляя сердце колотиться о клетку ребер. И когда она достигла своего пика и взорвалась, превратившись в панику, где-то на краю селения что-то грохотнуло, сотрясая землю. Послышалось лошадиное ржание, звон металла, громкий собачий лай и крики людей. За этим последовали визги, проснувшихся, женщин и плачь детей, свист летящих стрел и вопли умирающих.
