Жан не успел договорить, потому что получил от меня смачную пощёчину. Конечно, можно было обойтись и без неё, но объяснять в который раз, что со Ждановым я оказалась, чтобы спасти его, Жана, шкуру, у меня просто не было сил. В тот момент я даже не видела выражения его лица, потому что тут же развернулась и выбежала на лестничную клетку. Незаметно преодолев несколько лестничных пролётов, я остановилась и прислушалась. За мной никто не следовал. Тогда я на автомате вызвала лифт и спустилась на первый этаж.
Дальше всё было как в тумане. Я понимала, что только что произошло что-то страшное и неприятное, но рассудок пока отказывался воспроизводить в памяти события последних минут. Я поторопилась покинуть злосчастный двор, затем район. Двигаясь в сторону центра Москвы, я не понимала, куда мне ехать дальше. Домой? Невозможно. В пустой тёмный офис? Ни за что! Только бы не оставаться одной. Заявиться к Бою? Неудобно, вдруг он не один.
Доехав до Садового, я припарковала машину у первого попавшегося на пути бара. Благо была пятница. Заведение ломилось от посетителей. Я протиснулась к барной стойке и попросила у бармена водки. Мой затуманенный рассудок подсказывал мне, что не стоит мешать, потому что сегодня я где-то уже пила этот невкусный обжигающий напиток.
После третьей рюмки события сегодняшнего вечера снова стали вырисовываться с чёткой последовательностью. Руками я зажимала голову в тиски, так невыносимо было думать об увиденном и услышанном некоторое время назад.
С завидной периодичностью ко мне начали подкатывать то подпившие амбалы, то молоденькие студенты, то солидные мужчины при галстуках, заглянувшие в бар, чтобы пропустить пару рюмок после тяжёлой рабочей недели. Одни пытались угостить, вторые звали за столик, третьи предлагали сейчас же покинуть это заведение вдвоём. Я отмахивалась от ухажёров как от назойливых мух. Сначала пыталась кидать в их адрес колкие замечания, после которых они непременно отставали от меня, потом просто махала на них руками, чтоб даже не пытались заговорить со мной.
Поговорить с кем-нибудь, конечно, очень хотелось, и был только один человек на земле, всегда готовый выслушать меня и понять. Я достала из сумочки мобильный, который был отключён весь вечер. Включила и набрала номер Боя.
– Пашенька! Как хорошо, что ты дома! – заплетающимся языком пролепетала я. – Можно я приеду к тебе прямо сейчас?
– Марго, что случилось? Жданов мне обзвонился, спрашивает, с кем у тебя сегодня встреча и почему ты весь вечер недоступна. А я не знаю, что ему сказать!
– А я сама не знаю, что сказать Жданову, – нервно хихикнула я. – Мне очень плохо, мне нужно поговорить с тобой, – неестественно весёлым голосом ответила я.
– Я только что приехал из аэропорта, встречал Изабель. Она сейчас у меня.
– Не надо никакой Изабель. Приезжай сам сюда. Я в баре на Садовом.
– Марго, что у тебя там стряслось? Я не могу просто так бросить Изабель. Она в Москве проездом, всего на два дня.
– Эх, Паша, Паша… Ты был моей последней надеждой. Теперь я совсем не знаю, что мне делать, – всхлипнула я.
– Называй адрес. Я попробую что-нибудь придумать. Но не обещаю, – строго сказал он, судя по всему, недовольный моим состоянием.
Не прошло и получаса, как на моё плечо опустилась тёплая ладонь. Я уже хотела в очередной раз отмахнуться, но не пришлось. Это был Бой.
Я, изрядно захмелевшая и зарёванная, кинулась Бою на шею. Он аккуратно высвободился из моих объятий и серьёзно заговорил.
– Марго, сейчас ты мне расскажешь, что с тобой происходило последние месяцы, что довело тебя до такого состояния.
– Конечно, Паша. За этим я тебя и позвала, – покорно откликнулась я.
– Ты должна нести ответственность за свои действия и понимать, что я мог бы и не приехать. Если бы Изабель не уснула сразу после нашего с тобой разговора, то я бы её не оставил.
– Я понимаю и очень тебе благодарна. – В глубине души меня, конечно, задело, что он смог бы предпочесть Изабель мне, но озвучивать этого не стала.
– Пойдём, сядем за столик, там потише и поспокойнее. – Бой взял меня за руку и повёл к столику, расположенному у окна. – Потом надо будет ещё придумать оправдание для Влада, – констатировал он на ходу. – Если я скажу ему, что нашёл тебя одну, пьяную в этом злачном месте, то тебе несдобровать.
Когда мы присели за столик, я попросила официанта принести водки, но Бой настоял на том, что мы будем пить кофе.
– Если ты выпьешь ещё хоть грамм, то ничего связного мне не расскажешь. А если выпьешь стопку, то разговор не состоится вовсе, – рассуждал Павел, оценивающе оглядывая меня.
– Хорошо, – согласилась я и закурила.
Я выложила Павлу всё, начиная с моего визита в многоэтажку на окраине Москвы в конце прошлого года, внезапного появления Жана на пороге ателье и заканчивая сегодняшней ссорой на лестничной площадке. При этом не забыла излишне подробно описать, как мы проводили время на съёмной квартире, в какой помойке живёт Жан и какая страшная кикимора его жена.
