– И вот теперь всё кончено! Он больше никогда не придёт и не позвонит. Я не знаю, как мне дальше жить! – Разрыдавшись, я уронила голову на скрещенные на столе руки.
– Тихо-тихо-тихо, всё образуется. Успокойся, дорогая, – подбадривал меня Бой, нежно поглаживая по голове.
– Паш, мне страшно, очень страшно, что я могу его больше никогда не увидеть, – проговорила я, подняв глаза на Боя.
Он взял меня за руку, а сам, покачивая головой, задумчиво произнёс:
– Не нравится мне твой Жан, совсем не нравится. Тебе бы забыть его раз и навсегда.
– Я пыталась, – искренне воскликнула я. – Но ничего не выходит. Столько лет прошло, а я люблю его сильнее, чем когда-либо. Это как болезнь, как затмение какое-то! Всё ему прощаю, не могу его ослушаться, не могу по-настоящему на него разозлиться. Дала ему одну-единственную в жизни пощёчину и теперь сижу здесь ни жива ни мертва, а он, наверное, спокойно спит, обнимая свою
Больше Павел не пытался заговорить со мной. Он просто сел рядом и позволил мне выплакаться в его жилетку – в прямом смысле этого слова. Долго мне плакать не пришлось, так как к горлу подкатил неприятный комок и мне срочно понадобилось в уборную.
Через полчаса, когда на улице уже светало, мы покидали злачное заведение. С более ясным рассудком и пустым желудком я уселась в машину Боя.
– Значит, так. Легенда такова. Деловая встреча имела место. Скажем, в дорогом ресторане, но загородом. Туда я отгоню с утра твою машину. Ты отравилась съеденными в начале ужина устрицами и долгое время провела в уборной, борясь с последствиями отравления. Благо отравление у нас налицо, – взглянул он на мою посиневшую физиономию и продолжил. – Заведение из приличных, поэтому работало до полуночи. Тебя случайно забыли выпустить из уборной, которая находилась в подвале здания, там, где телефон не берёт. Коллеги по ужину сочли, что ты ушла по-английски. Пальто, согласно легенде, ты оставила в машине, поэтому в гардеробе не осталось бесхозной верхней одежды, которая могла бы хоть кого-то смутить. Часа в четыре утра, – Бой взглянул на часы, – тебя обнаруживает вышедший на смену уборщик. Ты, оказавшись на свободе, звонишь мне и просишь тебя забрать. Вот и всё. Почему ты позвонила мне, а не мужу, ты объяснишь завтра Жданову сама.
Едва дослушав легенду, я провалилась в сон. Но ненадолго. Минут через десять Бой уже затормозил у нашего жилого комплекса на Кутузовском. Я обнаружила, что у меня совсем нет сил выбраться из машины и дойти до дома. Бой, очевидно, заметил это, и потому, легко подняв меня на руки, понёс к подъезду. Было очень холодно. Пальто для правдоподобности легенды пришлось оставить в машине у Павла.
Я смутно понимала, что происходило, когда Бой внёс меня на руках в прихожую и положил на диван. До меня доносились как будто издалека взволнованные возгласы Влада и спокойный ровный голос Боя, рассказывающий только что сочинённую историю. Этому человеку невозможно не поверить, подумала я и, успокоившись насчёт своего алиби, глубоко заснула.
Проснулась я, естественно, не на диване, а в супружеской кровати. Голова трещала жутко. Как мне ни было тяжело, но подняться пришлось, потому что пить хотелось невыносимо. Я накинула халат и проследовала на кухню. В квартире я была одна. Значит, Влад ушёл на работу, что было очень хорошим знаком. Если бы вчера он не поверил Бою и заподозрил что-то неладное, то непременно бы дождался моего пробуждения дома и потребовал объяснений. Это была первая и последняя позитивная мысль за этот день.
До самого вечера я пластом пролежала в кровати, ни разу не переодевшись, не умывшись и не приняв душ. К еде я также не притронулась. Мне уже не было плохо физически, голова прошла к обеду, а к вечеру последствия вчерашнего опьянения покинули меня вовсе. Но подняться с кровати и что-то делать у меня по-прежнему не было ни сил, ни желания. Я с ужасом вновь и вновь прокручивала в голове события вчерашнего вечера. Не то чтобы произошло что-то поистине ужасное. Меня скорее пугало, что будет дальше. Как жить, если Жан, вернувшийся в мою жизнь так недавно, снова пропадёт из неё?
Часов в семь вечера, когда Влада ещё не было дома, заехал Павел. Сообщил, что ему удалось успокоить Жданова и мне не стоит волноваться. Также поведал, что водитель Влада по его личному поручению пригнал мою машину от ресторана в Жуковке. Я дослушала отчёт Павла не поднимая глаз и попросила его уйти, пока я не сгорела от стыда перед ним.
