Жданов так и не включил Жана в научную группу, несмотря на подходящий профиль его деятельности. Видимо, недостаточно было у Жана заинтересованности в ждановских исследованиях, маловато энтузиазма. Однако и совсем со счетов он его не списал. Карина лично вела какой-то проект и пару раз в неделю вызывала Жана в лабораторию себе в помощь. Такое положение вещей меня устраивало. Карина была последним человеком на базе, к которому я могла бы приревновать Жана. Я была спокойна, даже когда она уводила его почти на целые сутки. Карину не интересовал никто, кроме Жданова, и её преданности хозяину не было предела – в этом я была уверена.
Жан частенько приносил разные байки из недр нашей базы. Оказывается, там, в подземных лабораториях, кипела бурная жизнь. В частности, он поведал о том, как Карине достаётся от Жданова за малейшую оплошность или неточность и как она молча сносит все нападки и замечания.
– Карина как губка для негативных эмоций Жданова, – говорил Жан. – Ни на кого больше он не позволяет себе повысить голос.
– А с чего ему нервничать? – недоумевала Жанна. – На всех семинарах он говорит, что мы уверенно идём к намеченной цели. Что не за горами тот день, когда наши открытия потрясут мир. По крайней мере, так говорят те, кто посещает эти его лекции.
Я же подозревала, что причина нервозности Жданова совсем в другом. С того дня, когда наши с Жаном отношения стали достоянием общественности, во Владе произошли едва уловимые перемены. Он ещё глубже погрузился в работу, стал более требовательным и жёстким. На меня это, правда, никак не распространялось, так же как и на Жанку, и на всех тех, кто не был задействован в научном процессе. Но, по словам Жана, работа над основным проектом, имеющим рабочее название «Затмение», идёт ускоренными темпами и днём и ночью. Однако в саму суть этого проекта были посвящены только избранные, к коим Жан никак не относился.
Проверить правильность моих догадок было непросто. Влад держался сдержанно, не выдавая своим видом недовольства нашим с Жаном романом. И лишь однажды я случайно поймала взгляд Влада, который рассказал мне о многом.
В один из субботних вечеров, после очередной тяжёлой для многих базистов рабочей недели, мы с Жаном, как всегда, устроились на последнем ряду нашего местного кинозала. Обещали громкую премьеру, очередной фантастический фильм про конец света.
Мы редко досиживали до конца фильма. Либо теряли нить где-то посередине, увлёкшись друг другом. Для нас вообще было неестественно просидеть рядом два часа без объятий и поцелуев.
Так было и в тот вечер: уже через пятнадцать минут после начала фильма Жан притянул меня к себе и жадно впился губами в мои губы. Во время поцелуя я вдруг открыла глаза, как будто ощутив некий дискомфорт извне, и через несколько мгновений сфокусировала взгляд на источнике раздражения – высокой фигуре во всем чёрном около входа в актовый зал. Жданов стоял, сложив руки на груди и облокотившись на стену, и смотрел на меня. Поймав его сверлящий взгляд, я зацепилась за него глазами, продолжая при этом страстно целовать Жана. Сама не знаю, к чему был этот дерзкий вызов с моей стороны. Чего я хотела добиться таким образом? Однако реакция Влада была неожиданной. С несвойственным ему смущением он резко отвёл взгляд в сторону, явно сконфуженный тем, что его наблюдательный пункт был обнаружен. А я по-прежнему, не отрываясь, смотрела на него, как будто говоря: «Я тебя не боюсь. Я счастлива с другим, и ты не в силах этого изменить». Да, в тот момент я чувствовала себя сильнее самого Жданова, потому что я, в отличие от него, имела возможность наслаждаться обществом любимого человека. Жданов же, как будто подтверждая моё превосходство, более не посмел взглянуть в нашу сторону. И хоть лицо его оставалось невозмутимым, но я-то видела, как нервно он играет желваками.
Однако и этого мне было мало. Шепнув на ушко Жану о том, что нам срочно нужно покинуть это людное место, я потянула его к выходу. Моему возлюбленному идея об уединении пришлась по душе, и он поспешил вслед за мной, не выпуская мою руку из своей. Так мы проскользнули к выходу прямо перед носом у Жданова. Кажется, пробегая мимо него, я даже как будто бы ненароком задела его плечом. Оглядываться не было необходимости. Я ясно представляла лицо Влада в тот момент, когда дверь кинозала негромко захлопнулась за нами.
На тот момент я всё ещё допускала, что повышенное внимание Жданова ко мне не более чем моя собственная иллюзия. Но подобные «игры с огнём» невероятно заводили меня. Я сама себе напоминала маленького ребёнка, вообразившего совершенно нормального адекватного человека злодеем только потому, что сказка просто немыслима без отрицательного персонажа. А ведь моя жизнь в эти годы действительно походила на сказку.
