Последние три года мы завели традицию встречать лето. Для этого мы выбирали самый тёплый день в начале мая и выходили на природу небольшой компанией. Правда, в прошлом году к нам, помимо художницы Ларисы (с ней мы до сих пор неплохо общались) и рок-группы, к которой всё-таки примкнул Жан, присоединилось ещё порядка тридцати человек. Были песни, танцы, игры и различные конкурсы. В общем, повеселились от души. Даже Жданов тогда посетил наше скромное мероприятие. Сначала, по-видимому, хотел разогнать шумную компанию, но, узнав о поводе и о зарождающейся традиции, одобрил инициативу и даже, вопреки режиму, разрешил нам гулять до утра.
Приятные воспоминания прервала Жанна, которая, напевая что-то, выплывала из ванной, закутавшись в белоснежное полотенце. Похоже, она, как и я, предвкушала нескучный день. Подобно мне, она оделась по-спортивному, убрала в хвост свои шикарные локоны, натянула на лоб белую кепку-козырёк, которая ей очень шла, и, не забыв подкрасить губы любимой алой помадой, скомандовала идти на обед.
В столовой нас дожидался скучающий Жан. Я потрепала его по голове, чмокнула в щёку и, извинившись за долгое ожидание, присела рядом.
За обедом мы больше болтали, чем ели. Прикидывали чем разнообразить сегодняшний праздник. Сразу из столовой отправились на волейбольную площадку. Но не прошло и часа, как сработала тревожная сирена, призывающая всех базистов собраться у главного входа в основной корпус.
Все последующие события происходили как в тумане. Прямоугольный предмет неизвестного назначения у входа в корпус. Большое скопление людей. Неизвестно откуда взявшиеся серые тучи, застилающие небо, которое ещё совсем недавно было голубым. Невозмутимые лица Жданова и его сподвижницы Карины. Провода в её руке. Мигающая красная лампочка на подозрительном предмете. Призыв Жана бежать что есть мочи. Дождь. Взрыв. Высокая трава, мелькающая перед глазами. Озеро. Нечем дышать. Пустота.
ЧАСТЬ 2
Забытье, в котором я находилась неопределённое время, подобно вязкому болоту, не желало отпускать меня из своих объятий. Но неведомого происхождения яркий свет как будто откуда-то «с другой стороны» призывал меня очнуться.
Очнуться. Для чего? Чтобы понять, что всё кончено? Что всё, что мне было дорого, погибло в огненной пучине? Что и меня самой больше нет, потому что я утонула в холодном глубоком озере?
При жизни я всегда надеялась, хотя и не без тени сомнений, что после смерти не перестану существовать. Хотелось верить, что мою душу будет ждать некое перерождение и я всё ещё буду иметь возможность чувствовать и даже взирать свысока на прожитую жизнь.
Но почему-то сейчас, когда меня не стало, мне очень не хотелось расставаться с ощущением пустоты и тёмной бездны. Зачем мне эта способность мыслить и переживать, если меня уже нет? Если я уже переступила самый страшный порог, порог между жизнью и смертью, испытав самое огромное облегчение, осознав, что мне уже больше ничего не грозит. Перед самой смертью на меня снизошла такая благодать, а сейчас на душе снова появилась неведомая тревога. К чему это?
Но яркий свет заставлял меня мыслить всё рациональнее и живее. И что совсем противоестественно, он вынудил меня всё же открыть глаза. Сделать это было неимоверно тяжело. При жизни примерно столько же усилий у меня ушло бы на поднятие стокилограммовой штанги.
Я ждала, когда рассеется туман у меня перед глазами, пока не осознала, что гляжу в белый потолок. Повернув свою тяжёлую голову (несомненно, я ещё не отвыкла от телесной оболочки) немного левее, к источнику света, я увидела незанавешенное окно, в которое били лучи яркого солнца.
Мне хватило нескольких секунд, чтобы оглядеться и понять, где я нахожусь. Это, несомненно, помещение изолятора, очень хорошо мне знакомое, поскольку оно граничило с медпунктом на втором этаже, прямо над моей библиотекой.
Теперь сомнений в том, что я нахожусь на том свете, не оставалось. Это здание, находящееся всего метрах в трёхстах от основного корпуса, никак не могло уцелеть при взрыве. Мне даже стало немножко весело. Неужели в небесной канцелярии промахнулись с этажом? Наверняка мне предназначалось место в моей же библиотеке. Порадовало и то, что где-то поблизости должна находиться Жанка, если она, конечно, не умудрилась выжить.
Мне вдруг стало неимоверно любопытно, как здесь всё устроено. Если есть эта хорошо знакомая мне комната изолятора – находится ли за дверью такой же знакомый медпункт, а на первом этаже – моя родная библиотека? И что происходит за стенами этого здания? Смогу ли я наконец пошевелить хоть одной конечностью, чтобы встать и пойти самостоятельно проверить это? Если здесь есть база в том виде, в котором она существовала на земле, то смогу ли я встретить души погибших базистов?
Тут за дверью послышался шорох, затем приближающиеся шаги. От резкого поворота головы в глазах помутнело, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы сфокусировать взгляд на фигуре в белом одеянии. Ангел?
