– Да, никаких особых умственных способностей у людей не появляется. Вернее, появляются, но в большей степени благодаря тому, что человек абстрагируется от всех насущных проблем и концентрируется на работе. А это, поверь мне, действует лучше любого дара. За примером далеко ходить не нужно – не все базисты желали вступить в научную группу. А заставь я их работать из-под палки – ничего хорошего бы не вышло.
– Какую я играю роль во всём этом? В лабораторию ты меня отправлять не собирался, даже когда был уверен, что я лишилась человеческого фактора. А теперь мне там тем более делать нечего.
– А ты играешь самую важную роль, ты – моё вдохновение. Я знал, что рано или поздно мы будем вместе. Наконец пришло это время.
– Ты знаешь, Влад, я уже в который раз пожалела, что не попала под действие Затмения. Уж лучше быть зомби, чем в здравом уме и с тобой.
– Не говори глупостей. Я даже рад, что так вышло. Как-то я раньше не подумал, что если бы ты стала такой же зомбированной, как остальные, то в тебе бы пропала та искра, тот огонь, которые заставляют меня любить тебя ещё больше. Я рад, что ты досталась мне настоящая, такая, какая есть.
– Ты столько сил потратил на борьбу с человеческим фактором, а сам говоришь мне, что успех всего мероприятия зависит только от твоей глупой влюблённости, увлечённости, похоти. Да твоей дед в гробу бы перевернулся, узнай он, что так будет. Что ты, его внук, первый же обречёшь весь эксперимент на провал. Потому что я не собираюсь быть твоей музой, ни за что!
– Если не хочешь по-хорошему, тогда будет по-плохому, но непременно так, как решу я.
– Ты действительно будешь шантажировать меня? Ты сам себе не противен?
– Нет, Рита, нисколько. Мне надоело быть хорошим и не получать за это ничего, кроме презрительных взглядов и насмешек. Ты и твоя подруга вели себя отвратительно. Даже сейчас ты признаёшься, что всегда недолюбливала меня. А за что, Рита? За то, что благодаря мне сотни благородных и честных людей оказались на этой базе, а не среди настоящих насильников и убийц? Разве это нельзя считать моей заслугой, первым маленьким шагом к исцелению человечества?
– Это спорный вопрос с учётом того, что ты сотворил с ними сейчас. А то, в какое положение ты ставишь меня, иначе как подлостью не назовёшь.
– Ладно, расслабься. Дам тебе время привыкнуть к этой мысли. Сегодня у меня очень много дел в лабораториях. Так что допивай спокойно свой виски и ложись спать. И больше никаких выходок, подобных сегодняшней.
– Так что будет с теми людьми, которых ты держишь в подземелье? – не унималась я.
– Я обещаю, что они ни в чём не будут нуждаться, пока ты будешь вести себя покорно. Хотя, если честно, они не представляют для меня никакой ценности. На сегодняшний день эти люди являются лишь угрозой для всего эксперимента, успех которого несоизмеримо ценнее, чем их собственные жизни, как бы жестоко это ни звучало. Но ради тебя я сделаю для них исключение. Так что считай, что их судьба в твоих руках, милая.
С этими словами Влад приблизился ко мне и поцеловал в макушку на прощание. Я изо всех сил стиснула зубы, чтобы не отпрянуть от него.
Я проворочалась всю ночь и уснула лишь под утро. Отсрочка, которую Жданов так щедро предоставил мне, ничуть не успокаивала. Было очевидно, что моего повторного свидания с Жаном Влад не допустит. Оставалось только надеяться, что он не посадит меня под замок. И ещё согревала мысль о возможной встрече с Жанной. Теперь у меня не было необходимости притворяться перед ней или кем-либо ещё, и я могла беспрепятственно отличить зомби от нормального человека. Увидев, как я естественно себя веду, любой, не подвергшийся Затмению, попытается пойти со мной на контакт, если только не подумает, что я нахожусь в сговоре со Ждановым. Жанна бы не подумала, это точно.
Возможность проверить это представилась мне быстрее, чем я ожидала.
Объявив бойкот всему миру, я пролежала в постели до полудня, периодически проваливаясь в неглубокий, наполненный бредовыми видениями сон. Слишком тяжело было заставить себя вступить в новый день, начиная с которого я являлась рабыней Жданова и не имела ни малейшей возможности этому противостоять.
В доме то и дело раздавались шаги. Сначала я различала уверенную поступь Жданова. Пару раз, по-видимому, приходил кто-то из базистов в поисках хозяина либо для того, чтобы занести какие-нибудь материалы в его кабинет. Но окончательно и резко из тревожного забытья меня вывел стук женских каблуков, причём каждый последующий шаг посетительницы был громче и тяжелее, чем предыдущий. Я моментально вскочила с кровати, догадываясь, кто именно может издавать этот неровный звук, и, даже не накинув халата, в одной пижаме выскочила из комнаты.
В таком растрёпанном и заспанном виде я замерла на пороге спальни. Мне было, в общем-то, наплевать, что обо мне подумают, если вдруг я ошиблась и в дом пришёл кто-то другой, а не Жанна. Но это была она.
