— Да. Она думала об этом, когда я пришел. Она дала тебе много пищи для размышлений?
Его голос был взволнованным, и я поняла, что он думает о тех причинах остаться человеком, которые Розали назвала мне. Но я была заинтересована кое в чем более важном.
— Она немного рассказала мне… о том времени, когда твоя семья жила в Денали.
Возникла короткая пауза. Начало удивило его.
— Да?
— Она упомянула что-то о клане женщин вампиров… и о тебе.
Он не ответил, хотя я ждала долго.
— Не волнуйся, — сказала я, когда тишина стала давящей. — Она сказала, что ты никому не… выказал какого-либо предпочтения. Но мне просто любопытно, было ли что-то с их стороны. То есть, проявляли ли они к тебе интерес.
Он снова ничего не сказал.
— Которая их них? — спросила я, пытаясь заставить звучать мой голос буднично и равнодушно. Попытки не очень удались. — Или их было несколько?
Нет ответа. Мне бы хотелось видеть его лицо, тогда можно было угадать, что означает его молчание.
— Элис расскажет мне, — заявила я. — Я пойду и спрошу у нее прямо сейчас.
Его руки сжали меня так, что я не смогла сдвинуться с места.
— Уже поздно, — сказал он. — Его голос звучал немного резковато, нечто новенькое, немного нервно, может, немного смущенно. — Кроме того, думаю, Элис ушла…
— Плохо, — сказала я. — Это очень плохо, не так ли? — Я начала паниковать, мое сердце усиленно забилось, когда я представила прекрасную бессмертную соперницу, о которой никогда не подозревала.
— Успокойся, Белла, — сказал он, целуя кончик моего носа. — Твое поведение абсурдно.
— Неужели? Тогда почему ты не расскажешь мне?
— Потому что нечего рассказывать. Ты делаешь из мухи слона.
— Которая? — настаивала я.
Он вздохнул.
— У Тани был некоторый интерес. Я в очень вежливой, джентльменской форме дал ей понять, что не отвечаю ей взаимностью. Конец истории.
Я, как могла, пыталась придать голосу спокойствия:
— Расскажи мне — как она выглядит?
— Как все мы — белокожая, с золотыми глазами, — слишком поспешно ответил он.
— И, конечно, потрясающе красивая.
Я почувствовала, как он пожал плечами.
— Для человека, наверно, — сказал он равнодушно. — Хотя ты знаешь, что?
— Что? — спросила я нетерпеливо.
Он прошептал мне в ухо, его холодное дыхание щекотало меня: — Я предпочитаю брюнеток.
— А она блондинка. Вот тебе и причина.
— Рыжеватая блондинка — совсем не в моем вкусе.
Я обдумывала это некоторое время, пытаясь сконцентрироваться, пока его губы медленно двигались по моей щеке, потом вниз по горлу, и возвращались назад. Он успел проделать это три раза, прежде чем я заговорила.
— Тогда, думаю, все в порядке, — решила я.
— Хмм, — прошептал он, касаясь губами моей кожи. — Ты так прелестна, когда ревнуешь. Оказывается это приятно.
Я сердито уставилась в темноту.
— Уже поздно, — снова почти беззвучно прошептал он, его голос был нежнее шелка.
— Спи, моя Белла. Сладких снов. Ты единственная тронула мое сердце. Я всегда буду твоим. Спи, моя единственная любовь.
Он стал напевать мне колыбельную. Уступить ему было делом времени, поэтому я закрыла глаза и теснее прильнула к его груди.
Для поддержания легенды о пижамной вечеринке, Элис утром подбросила меня домой. Эдвард должен был скоро появится, официально вернувшись из своего «турпохода». Все это притворство раздражало меня, став вампиром я точно не буду тосковать по человеческому вранью.
Чарли выглянул в окно, когда услышал, как я хлопнула дверью машины. Он помахал Элис и пошел открывать входную дверь.
— Хорошо провела время? — спросил Чарли.
— Конечно, всё было здорово. Очень…по девичьи.
Я занесла свои вещи внутрь, бросив их внизу у лестницы, и направилась в кухню перекусить.
— Тебе сообщение, — крикнул мне Чарли.
Блокнот для телефонных заметок стоял на кухонном столе, на видном месте, опираясь на соусник.
«Звонил Джейкоб», — было написано подчерком Чарли.
«Он велел передать, что на самом деле не думает так, что сожалеет. Просил перезвонить. Будь паинькой и дай ему шанс. Он был расстроен».
Я скривилась. Обычно Чарли не так детально записывает сообщения для меня.
Джейкоб может идти подальше, и расстраиваться сколько угодно. Не хочу с ним разговаривать. И вообще, из потустороннего мира звонки не разрешены. Если Джейкоб, предпочитает, чтоб я умерла, пусть привыкает к тишине.
Аппетит пропал. Я развернулась и отправилась разложить свои вещи.
— Ты не перезвонишь Джейкобу? — спросил Чарли. Он облокотился на стену в гостиной, наблюдая за мной.
— Нет.
Я начала подниматься по лестнице.
— Это не очень красиво, Белла, — сказал он. — Бог велел прощать.
— Займись своими делами, — пробурчала я, тихо, чтоб он не услышал.
Я знала, что стирки уже полно. Почистив зубы и кинув свою грязную одежду в корзину, я пошла поменять постельное бельё у Чарли. Оставив его простыни на верхней ступеньке лестницы, отправилась за своими.
Остановившись возле кровати, посмотрела по сторонам.
