— Не бери в голову, Элис, — сказала я. — я останусь, если тебе будет от этого легче.
— Спасибо, — выдохнула она с облегчением.
В тот вечер я решила лечь пораньше, снова свернувшись на его кушетке.
Когда я проснулась, было ещё темно. Спросонья я сообразила, что ещё не утро. Мои глаза закрылись, я потянулась, переворачиваясь на другой бок. Понадобилась секунда, чтобы понять, что это движение должно было свалить меня на пол. И что засыпала я в менее комфортных условиях.
Я развернулась назад, стараясь разглядеть комнату. Было темнее, чем прошлой ночью, облака были слишком плотными для того, чтобы пропустить лунный свет.
— Прости, — прошептал он так тихо, что его голос казался частью темноты. — Я не хотел будить тебя.
Я медлила, ожидая и своего, и его гнева, но в темноте его комнаты была только тишина и спокойствие. Можно было почти попробовать сладкий вкус примирения, витавшего в воздухе, и отдельно от него аромат его дыхания. Пустота, образовавшаяся, пока мы были далеко друг от друга, оставила свое горькое послевкусие — это было нечто, чего я не осознавала, пока оно не исчезло.
В расстоянии, отделявшем нас друг от друга, не было напряжения. Тишина была мирной, но не как затишье перед бурей, а как чистая ночь, даже нетронутая сном о шторме.
Меня больше не волновало то, что я собиралась на него злиться. Мне было все равно, что я собиралась злиться на всех. Я потянулась к нему, нашла его руки в темноте, и придвинулась к нему поближе. Он обнял меня, прижимая к своей груди. Мои ищущие губы двинулись вверх по его горлу, по подбородку, пока, наконец, не нашли его губы.
Эдвард нежно поцеловал меня и усмехнулся.
— Я все храбрился, ожидая гнева разъяренного гризли, и вот, что я получаю? Мне следует чаще тебя злить.
— Дай мне минуту исправиться, — подразнила я, целуя его снова.
— Я подожду столько, сколько ты захочешь, — выдохнул он мне в губы, запуская пальцы в мои волосы.
Мое дыхание стало неровным.
— Может быть утром.
— Как скажешь.
— Добро пожаловать домой, — сказала я, когда его холодные губы нежно коснулись меня. — Я рада, что ты вернулся.
— Это очень хорошо.
— М-м, — согласилась я, ещё крепче обнимая его за шею.
Его рука обвилась вокруг моего локтя, двигаясь медленно вниз по руке, ребрам и талии, потом переместилась ниже, скользя по бедру и ноге, обвиваясь вокруг моего колена. Там он задержался, обвивая рукой мою икру. Неожиданно он закинул мою ногу на свое бедро.
Я перестала дышать. Этого он себе обычно не позволял. Несмотря на его холодные руки, я внезапно почувствовала тепло. Его губы переместились к углублению у основания моего горла.
— Пока ты не начала гневаться, — прошептал он. — Может, объяснишь, чем тебе не нравится эта кровать?
Прежде, чем я смогла ответить, прежде, чем я смогла сконцентрироваться достаточно, чтобы понять смысл его слов, он перекатился на спину, подтянув меня на себя. Он держал мое лицо руками, повернув под таким углом, чтобы его рот смог достать до горла. Мое дыхание было слишком громким, что даже смущало слегка, но я была не в том состоянии, чтобы испытывать стыд.
— Кровать? — спросил он снова. — Я думаю, что она прелестна.
— Она бесполезна, — смогла выдохнуть я.
Он вновь притянул мое лицо к себе, и наши губы слились в поцелуе. На сей раз медленно, он перевернулся, и снова оказался надо мной. Он был осторожен, стараясь, чтобы я не чувствовала его веса, но могла чувствовать холодный мрамор его тела, прижимающийся ко мне. Мое сердце стучало так громко, что я с трудом расслышала его тихий смех.
— Спорно, — не согласился он. — Нам будет трудновато делать то же самое на диване.
Его язык, холодный словно лед, осторожно обвел контур моих губ.
Моя голова шла кругом, воздух входил в легкие слишком быстро и не глубоко.
— Ты передумал? — спросила я, задыхаясь. Может, он изменил мнение, вопреки всем своим осторожным правилам. Может быть, под этой кроватью он подразумевал что-то более значительное, чем я думала. Моё сердце стучало почти болезненно, пока я ждала его ответа.
Эдвард вздохнул, перекатившись в сторону.
— Не глупи, Белла, — сказал он, с сильным разочарованием а голосе, очевидно, сообразив, что я имела ввиду. — Я просто хотел попытаться продемонстрировать тебе преимущества кровати, которая, похоже, тебе не нравится. Не увлекайся.
— Слишком поздно, — пробурчала я и добавила. — И мне нравиться кровать.
— Хорошо, — я услышала улыбку в его голосе, когда он поцеловал меня в лоб.
— Мне тоже. Но я все ещё думаю, что в ней нет необходимости, — продолжила я. — Если мы не собираемся увлекаться, какой в ней тогда смысл?
Он снова вздохнул.
— В сотый раз говорю тебе, Белла, увлекаться — опасно.
— Я люблю опасности, — настаивала я.
— Я знаю, — сказал он с едкими нотками в голосе, и я поняла, что он видел мотоцикл в гараже.
— Расскажу тебе, что на самом деле опасно, — быстро проговорила я, пока он не переключился на новую тему. — В один из таких дней я собираюсь спонтанно воспламениться — и ты не сможешь винить в этом никого, кроме себя.
Он стал отталкивать меня от себя.
— Что ты делаешь? — запротестовала я, цепляясь за него.
