— Сначала мы уедем, — тихо проговорила я.
Его глаза сверкнули, открывшись; их черная глубина была полна злобы и боли.
— Для договора не существует географических границ, Белла. Наши прапрадеды только потому согласились сохранять мир, что Каллены поклялись в том, что они — другие, и не представляют опасности для людей. Они пообещали, что больше никогда никого не убьют и не изменят. Если они не сдержат слова, договор теряет силу, и они перестают отличаться от других вампиров. Как только это случится, мы найдем их…
— Но, Джейк, разве ты уже не нарушил договор? — спросила я, хватаясь за соломинку. — Ту часть, где ты не должен рассказывать людям про вампиров? А ты рассказал мне. Разве это не является в какой-то степени нарушением договора?
Джейкобу не понравились мое напоминание, боль в его глазах превратилась в злобу.
— Да, я нарушил договор — но прежде, чем во всё это поверил.
И я уверен, им это известно, — он едко всматривался в мой лоб, стараясь не встречаться с моим пристыженным взглядом. — Но это не тот случай, что может развязать им руки или что-то, вроде того. Тут не будет обмена ошибками. У них есть только одна возможность показать, что они против того, что я сделал. Такая же возможность будет и у нас, когда они нарушат договор — нападение. Начать войну.
Он проговорил это так уверенно, что я поежилась.
— Джейк, все может быть по-другому.
Он сомкнул челюсти.
— Все будет именно так.
Тишина после его заявления была оглушающей.
— Ты никогда не простишь меня, Джейкоб? — прошептала я. Как только я произнесла эти слова, я пожалела об этом. Я не хотела услышать его ответ.
— Ты перестанешь быть Беллой, — сказал он мне. — Моего друга больше не будет существовать. Некого будет прощать.
— Значит — не простишь, — прошептала я.
В полном молчании мы с минуту смотрели друг на друга.
— Значит — прощай, Джейк?
Он заморгал, на его сердитом лице появилось изумление.
— Почему? У нас ведь есть ещё несколько лет. Разве мы не можем на это время остаться друзьями?
— Лет? Нет, Джейк, не лет, — я покачала головой, и горько улыбнулась, — Всего несколько недель.
Такой реакции я от него не ожидала.
Он, вдруг, оказался на ногах; в его руке с громким хлопком взорвалась банка лимонада. Лимонад брызнул в разные стороны, окатив меня, словно из шланга.
— Джейк! — жалобно сказала я, но замолчала, когда поняла, что все его тело дрожит от гнева. Он дико смотрел на меня, из его груди поднимался глухой рык.
Я застыла на месте, от испуга позабыв как двигаться.
Волна дрожи прокатилась по его телу, становясь все интенсивнее, пока он не завибрировал. Очертания его фигуры стали размытыми…
И затем Джейкоб стиснул зубы, и рычание прекратилось.
Он крепко зажмурился, пытаясь сконцентрироваться, дрожь почти прошла, только руки все ещё тряслись.
— Недель, — произнес Джейкоб ровно.
Я не смогла ответить, я все ещё не могла пошевелиться.
Он открыл глаза. В них уже не было ярости.
— Он собирается изменить тебя, превратив в грязную кровопийцу, всего через несколько недель! — прошипел он сквозь зубы.
Слишком ошарашенная, чтобы обижаться на его слова, я просто молча кивнула.
Его лицо под красновато-коричневой кожей позеленело.
— Конечно, Джейк, — прошептала я после целой минуты молчания. — Ему семнадцать, Джейкоб. А я каждый день приближаюсь к девятнадцати. К тому же, зачем ждать? Он — все, чего я хочу. Что я могу поделать?
Последний вопрос был риторическим.
Его слова ударили меня, как хлыст.
— Все, что угодно, только не это. Все, что угодно. Было бы лучше, если бы ты умерла. Я бы предпочел видеть тебя мертвой.
Я отшатнулась, будто от пощечины. Это было больнее, чем, если бы он меня ударил.
И потом, как только эта боль просочилась внутрь меня, мое самообладание лопнуло.
— Может быть тебе и повезет, — холодно сказала я, меня пошатывало. — Может, на обратном пути меня собьет грузовик.
Я схватила свой мотоцикл и вытолкнула его в дождь. Джейкоб не тронулся с места, когда я прошла мимо. Как только я оказалась на маленькой, грязной дорожке, я вскочила на мотоцикл и рванула с места. Из-под заднего колеса в сторону гаража вылетел фонтан грязи, и я надеялась, что он заденет Джейкоба.
Я полностью промокла, пока ехала по скользкому шоссе к дому Калленов. Ветер, казалось, замораживал дождь на моей коже, и мои зубы начали стучать ещё на полпути до цели.
Мотоциклы слишком не практичны для Вашингтона. Непременно продам глупую железку при первой же возможности.
Я закатила байк в подземный гараж Калленов и была удивленна, найдя там ожидавшую меня Элис. Она сидела на капоте своего «Порше», нежно поглаживая машину по желтой поверхности.
— У меня даже не было возможности на нем прокатиться, — вздохнула она.
— Прости, — процедила я сквозь, клацающие от холода, зубы.
— Тебе явно нужен горячий душ, — сказала она, спрыгивая с капота.
— Аха.
Она поджала губы, осторожно наблюдая за мной.
— Ты хочешь поговорить о том, что случилось?
— Не-а.
Она согласно кивнула, но в ее глазах блестело любопытство.
— Ты хочешь сегодня вечером поехать в Олимпию?
— Не очень. Можно я пойду домой?
Она скорчила гримасу.
