Я держала длинный острый клинок, древний, серебренный, покрытый коркой почерневшей крови.
Отшвырнув нож, я резко открыла глаза в темноте своей спальни. Первое что до меня дошло, что я была не одна, я повернулась и уткнулась в грудь Эдварда, зная, что приятный аромат его кожи прогонит любой кошмар лучше другого средства.
— Я тебя разбудил? — прошептал он. В тишине был слышен только шелест страниц, и глухой звук — что-то упало на деревянный пол.
— Нет, — пробормотала я, вздохнув и тая в его объятьях. — Мне приснился плохой сон.
— Хочешь рассказать мне?
— Нет. — я покачала головой. — Слишком устала. Может завтра, если вспомню.
Он ответил легким смешком.
— Хорошо, утром.
— Что ты читал, — пробормотала я, не проснувшись до конца.
— «Грозовой перевал», — сказал он.
Я сонно нахмурилась. — Думала, ты не любишь эту книгу.
— Ты оставила её, — прошептал он своим бархатным, приводящим меня в бессознательное состояние, голосом.
— Кроме того…чем больше времени я провожу с тобой, тем больше человеческих эмоций у меня появляется. Я обнаружил, что симпатизирую Хитклифу, чего раньше не замечал за собой.
— Хм. — вздохнула я.
Он тихо сказал ещё что-то, но я уже спала.
Утро оказалось серое и спокойное. Эдвард спросил меня о моём сне, но я так и не смогла вспомнить ничего, кроме того, что мне было холодно ночью, и что я была рада найти его рядом, когда проснулась. Перед тем как отправился домой, переодеться и забрать машину, он целовал меня достаточно долго, чтобы мой пульс участился.
Я быстро оделась, проблемы выбора одежды у меня не было. Тот, кто рылся в моей корзине с грязным бельем, весьма урезал мой гардероб. Это меня не пугало, но зато жутко раздражало.
Уже собираясь спускаться завтракать, я заметила мое потёртое издание «Грозового перевала», книга лежала на полу открытой, на том же месте, где ее ночью бросил Эдвард, когда вернулся на своё место рядом со мной.
Я заинтересованно её подняла, пытаясь вспомнить, что он говорил. Что-то про симпатию к Хитклифу, больше чем к другим героям. Нет, наверно ошиблась, скорее всего, мне это приснилось.
Слова на открытой страничке привлекли моё внимание, и я прочла. Монолог Хитклифа, я хорошо помнила этот абзац:
“В этом видно различие между его любовью и моей: будь я на его месте, а он на моем, я, хоть сжигай меня самая лютая ненависть, никогда бы я не поднял на него руку. Ты смотришь недоверчиво? Да, никогда! Никогда не изгнал бы я его из ее общества, пока ей хочется быть близ него. В тот час, когда он стал бы ей безразличен, я вырвал бы сердце из его груди и пил бы его кровь! Но до тех пор — если не веришь, ты не знаешь меня — до тех пор я дал бы
разрезать себя на куски, но не тронул бы волоска на его голове!”
(перевод Н. Вольпин)
Слова, которые привлекли моё внимание, были — «пил бы его кровь».
Я вздрогнула.
Да, конечно же, мне скорее всего просто приснилось, что Эдвард сказал что-то позитивное о Хитклифе. И эта страница, скорее всего не та, которую он читал. А книга могла упасть и открыться на любом месте.
— Я предвижу… — зловеще начала Элис.
Эдвард попытался пихнуть её локтем под рёбра, но она ловко увернулась.
— Отлично, — прорычала она. — Эдвард заставил меня сделать это. Но я действительно предвидела, что тебе было бы гораздо сложнее, если бы я устроила тебе сюрприз.
Мы направлялись к машине после школы, и я не имела ни малейшего понятия, о чём она говорила.
— А можно яснее? — попросила я.
— Не воспринимай всё слишком остро и никаких истерик.
— Мне уже страшно.
— Что ж, у тебя — то есть у нас всех — будет вечеринка по случаю выпускного. Ничего особенного. Ничего такого, из-за чего следовало бы волноваться. Но я видела, что ты бы переживала, если бы я сделала эту вечеринку сюрпризом — она, пританцовывая, отклонилась от Эдварда, когда тот потянулся взъерошить её волосы. — И Эдвард сказал, что я должна буду рассказать тебе. Но я обещаю, что не будет ничего особенного.
Я тяжело вздохнула.
— Есть ли смысл спорить?
— Абсолютно никакого.
— Хорошо Элис, я приду. И обещаю, что мне будет ненавистна каждая минута вечеринки.
— Вот это настрой! Кстати, мне очень понравился твой подарок. Не стоило утруждаться.
— Элис, я и не утруждалась.
— О, я знаю, но будешь.
Я в панике напрягала мозг, пытаясь вспомнить, что же такое я решила подарить ей на выпускной, что она могла увидеть.
— Удивительно, — пробормотал Эдвард. — Как кто-то такой крошечный, может так раздражать?
Элис рассмеялась. — Это талант.
— Разве вы не могли подождать ещё несколько недель, прежде чем сказать мне об этом? — спросила я недовольно.
— Теперь я буду намного дольше переживать по этому поводу.
Элис мрачно уставилась на меня.
— Белла, — произнесла она медленно. — Ты знаешь, какой сегодня день?
— Понедельник?
Она закатила глаза. — Да. Понедельник… четвертое число. — схватив меня за локоть, Элис развернула меня на пол-оборота и указала на большой желтый плакат на двери спортивного зала. Там, чёткими чёрными буквами была написана дата выпускного. Ровно через неделю.
— Сегодня четвёртое? Июня? Вы уверены?
