Они промолчали. Элис с грустью покачала головой, делая вид, что расстроена, а Эдвард приподнял брови.
— Не может быть! Как это случилось? — я пыталась мысленно отсчитать дни обратно, но так и не смогла выяснить, куда ушло время.
Я чувствовала себя так, словно земля ушла у меня из под ног. Недели стресса, переживаний… каким-то образом в середине всей моей зацикленности на времени, моё время исчезло. Время, отведённое мне для того, чтобы во всём разобраться, построить планы, просто растворилось. Моё время истекло.
И я не была готова.
Не знала, как сделать это. Как попрощаться с Чарли и Рене… с Джейкобом… с моим человеческим существованием.
Я точно знала, чего я хотела, но внезапно мне стало ужасно страшно получить это.
Теоретически, я сильно, даже с нетерпением, желала обменять смертность на бессмертие. В конце концов, это была единственная возможность остаться с Эдвардом навсегда. К тому же оставался факт того, что на меня охотились известные и неизвестные нам враги. Мне не следовало рассиживаться без дела, беспомощной и восхитительно аппетитной, ожидая пока кто-нибудь из этих врагом доберётся до меня.
Теоретически, всё было так понятно.
На практике… быть человеком единственное, что я знала. Будущее по ту сторону казалось большой, тёмной пропастью, которую я не могла познать, не прыгнув в неё.
Простое осознание сегодняшней даты, которая была настолько очевидной, что должно быть я подсознательно вытесняла её из своих мыслей, заставило меня воспринять истечение срока, до которого я с нетерпением считала дни, как дату расстрела.
Непонятно как, но я осознала, что Эдвард придерживает для меня открытую дверь машины, Элис болтает о чём-то с заднего сидения, и дождь барабанит по ветровому стеклу. Казалось, что Эдвард понял — я лишь телом присутствовала здесь; он не пытался вытащить меня из задумчивости. Или возможно он и пытался, но я не замечала.
В конце концов, мы оказались у моего дома, где Эдвард проводил меня до дивана, и уложил меня рядом с собой. Я уставилась в окно, в жидкую серую дымку и пыталась выяснить, куда ушла моя решимость. Почему теперь я паниковала? Я знала, что срок истекает. Почему же меня это пугало?
Я не знаю, сколько времени он позволил мне смотреть в окно в тишине. Но дождь уже растворялся в темноте, когда, в конечном счёте, даже для него это стало уже чересчур. Он взял моё лицо в свои холодные руки и посмотрел своими золотистыми глазами в мои.
— Может, соизволишь сказать, о чём ты думаешь? Прежде чем я сойду с ума.
Что я могла сказать ему? Что я струсила? Подходящих слов все никак не находилось.
— У тебя губы побелели. Говори, Белла.
Я глубоко выдохнула. Как же долго я задерживала дыхание?
— Дата застала меня врасплох, — прошептала я. — Вот и всё.
Он ждал, его лицо выражало беспокойство и скептицизм.
Я попыталась объяснить:
— Я не уверена, что мне делать… Что сказать Чарли… что сказать… как… — мой голос затих.
— Это не из-за вечеринки?
Я нахмурилась. — Нет, но спасибо, что напомнил.
Пока он пытался по моему лицу определить мои переживания, дождь становился громче.
— Ты не готова, — прошептал он.
— Я готова, — немедленно, по привычке солгала я. Он видел меня насквозь, поэтому я сделала глубокий вдох и выложила всю правду.
— Я должна быть готова.
— Ты ничего не должна.
Я знала, называя причины, что в моих глазах сейчас отражается мой страх. — Виктория, Джейн, Кай, неважно кто был в моей комнате…!
— Тем больше причин, чтобы подождать.
— Это бессмысленно, Эдвард!
Он теснее прижал свои ладони к моему лицо и начал объяснять, взвешивая и обдумывая каждое слово:
— Белла. Ни один из нас не имел выбора. Ты видишь, что из этого получилось… особенно с Розали. Мы все боролись, пытаясь смириться с тем, что нам неподвластно. Этого не должно случиться с тобой. У тебя будет выбор.
— Я уже сделала свой выбор.
— Но ты не должна проходить через это лишь потому, что над тобой нависла опасность. Мы решим все проблемы, и я позабочусь о тебе, — поклялся он. — Когда всё это закончится, и ничто не будет принуждать тебя, тогда ты сможешь присоединиться ко мне, если всё ещё будешь хотеть этого. Но не от страха. Никто тебя не заставит.
— Карлайл обещал, — пробормотала я, противореча по привычке. — После выпускного.
— Не раньше, чем ты будешь готова, — уверенно сказал Эдвард. — И уж конечно не тогда, когда тебе угрожают.
Я не ответила, не хотела спорить; Казалось, я не была уверена в своей правоте в этот момент.
— Вот видишь, — он поцеловал меня в лоб. — Не о чём волноваться.
Я выжала жалкий смешок: — Не о чём, только о грядущей гибели.
— Поверь мне.
— Я верю.
Он всё ещё смотрел на моё лицо, ожидая, когда я расслаблюсь.
— Могу я спросить тебя коё о чём? — сказала я.
— О чём угодно.
Я колебалась, кусая губу, и задала совсем не тот вопрос, который беспокоил меня:
— Что я дарю Элис на выпускной?
Он прыснул: — Ну, кажется, ты подаришь нам обоим билеты на концерт.
— Точно! — я испытала такое облегчение, что почти улыбнулась. — Концерт в Такоме. Я видела объявление в газете на прошлой неделе, и подумала, что вам понравится, судя по тому, что ты хвалил тот диск.
