— Мелкое ничтожество! Да как ты посмел?! — крики мужчины звенели в ушах Вэй Луна, но лицо его оставалось по-прежнему невозмутимым, — Никто не должен об этом узнать, ты меня понял?! Никто не…
— Как и о том, что моя мать тоже была алхимиком?!
Слова сына заставили отца заткнуться и отпустить его. От злости лицо Вэй Цзяня покраснело, но услышав слова юноши о бывшей жене, Император словно побледнел, а его лицо искривилось.
— Она выбрала неверный путь. Эта была её ошибка, о которой она жалела всю жизнь. — после долгого молчания мужчина всё же решил заговорить, — Как думаешь, почему твой дорогой дядюшка не рассказывал тебе об этом? — словно задав вопрос в воздух, Вэй Цзянь сам же ответил на него, — Да потому, что целительство очень опасно и владеть им могут далеко не все. Она хотела, но не смогла, в итоге погубив ни одну жизнь, став тёмным алхимиком!
Вэй Лун сжал кулаки. Чёрными алхимиками считаются те, кто вопреки всем правилам испачкал свои руки кровью, лично пожелав кому-то смерти. Но не только это. Перестав старательно изучать основы лечения, чëрные алхимики используют ужасные ритуалы, от которых одни могут поправиться, а вторые век не найти покоя из-за разорванной души. Тёмная алхимия проста в использовании, и выучить её не составляет труда, потому-то многие и избирают её, считая допустимой нормой. Но это не так… У истинного алхимика руки должны быть чисты, как и душа. Если же что-то из этого запятнано, то мудрый целитель должен отречься от своего призвания и вопреки всему отказаться от дальнейшего лечения кого-либо, но не все готовы идти на такой шаг, всё больше загоняя свою душу в безрассветную тьму.
В мире ведётся отлов тёмных алхимиках. Они признаются врагами своих рас, и их подвергают смертной казни. Всё же люди и демоны сами выбирают столь ужасный путь, идя по нему вопреки смертям других. Это недопустимые действия для целителей.
— От этого она страдала и постепенно сходила с ума, потратив своё существование на бессмысленные учение. — Вэй Цзянь говорил о своей бывшей жене с неким отвращением, явно никогда не ощущая к ней хотя бы частичку любви, — Тебе никто об этом не говорил, но истинной смертью твоей матери стало… — до этого стоя к сыну спиной, Император решил всё же обернуться, сказав всего одно слово, — Самоубийство.
Услышав отца, Вэй Лун ощутил, как по его голове словно ударили молотом. Он ведь тоже чуть было не совершил страшное деяние. Тоже не смог защитить одну душу, разорвав её тело в клочья. Казалось, что сын идёт по стопам матери, постепенно падая в пропасть.
— И это не всё, — словно желая добить сына до конца, мужчина грозно изрёк, — Она хотела умереть не одна, а забрать с собой тебя.
— Это не правда!
Вэй Лун не верил отцу, считая, что тот наговаривает на его мать. Но откуда он может знать наверняка? Всё же из-за темной алхимии люди сходят с ума, и даже убийство младенца для них ничего не значит. Наверное, юноша не хотел принимать правду не для светлой памяти о матери, а ради своего спокойствия. Ведь пока он совершил уже две страшных ошибки алхимии, и кто знает, может, они повлекут за собой дальнейшие или же станут хорошим уроком, не дав допустить подобного.
— Выпив яд, она закрылась в комнате, но благо её смогли оттуда достать, вытащив тебя из её утробы на раннем рождении. Ты чудом выжил, а всех свидетелей происшествия пришлось ликвидировать. — несмотря на явную боль сына от правды, Император Вэй вовсе не желал прекращать, словно думая таким образом напрочь отбить у сына желания когда-либо связываться с алхимией, — Об этом знали только я и мой брат.
У юноши не находилось слов. Вспоминая дядю, когда он рассказывал ребёнку о его матери, Вэй Лун не помнил, чтоб тот улыбался. Если слова мужчины правдивы, то существование Вэй Луна становится вдвойне смешнее. Подумать только, родная мать желала убить его при рождении, надеясь избавить от ужаса мира или же не желая, чтобы на свет появился наследник мужчины, которого она явно также совершенно не любила. А может и вовсе ненавидела...
— Именно поэтому я был против твоего учения алхимии. Тебя ждёт такая же судьба, если ты не передумаешь, в ином случае… — в словах отца появилась доля заботы. Такая маленькая и ничтожная, что она тут же была отброшена Вэй Луном, — Тебе суждено умереть, как и твоей матери.
Последние слова прозвучали с угрозой. Словно отец предупреждал Вэй Луна о страшной судьбе, которую он ему организует в случае протеста. Мужчина отошёл на два шага назад от сына, как бы давая ему выбор без выбора.
Юноша сидел на полу с опущенной головой. Чем больше он узнавал о своей матери, тем тягостнее ему становилось на душе. Казалось, что Си Дэйю – это дьявол воплоти, а он потомок этого дьявола. Вот только парень совсем не мог полагаться на слова тех, кто явно испытывал к покойной женщине неприязнь. Юноша знал, что правда скрыта под семью замками, но у него не находилось ни одного ключа для её открытия.