Маленький мальчик кричал на своих сестёр, собиравшихся убить раненного птенца. Прогуливаясь по саду, Вэй Лун услышал треск веток, а прибежав, увидел двух сестёр и трёх слуг, склонившихся над птенцом из упавшего гнезда. Всё бы ничего, но старшая сестрица взяла камень, намереваясь прикончить дëргающегося орлёнка.
— Он ранен и его бросили родители. Если мы не убьём его, то он умрёт с голоду в страдании от сломанного крыла, ты этого хочешь? — покосившись на мальчишку, сжавшего её одеяния, девушка выглядела злой, будто желая прибить не птицу, а человека перед собой.
— Я выхожу его! — уверенно крикнул ребёнок, бросившись к птенцу и закрыв его своим телом.
— Ты-то? Да что ты можешь без дядюшки? — усмехнулась средняя сестрица.
Да, пятилетний ребёнок мало что умел, и какой-то даже крошечной духовной силы не имел, но зато он твёрдо верил в то, что все достойны жизни и нужно пытаться сохранить её до последнего.
— Иногда кому-то нужно облегчить другому боль, если он сам не в силах этого сделать, — бросила старшая сестра, выронив камень с руки, который рухнул совсем близко к Вэй Луну, — А ты облегчаешь боль лишь себе, желая быть спасителем, которым не являешься. — отвернувшись, сëстры со слугами ушли прочь, оставив ребёнка самому разбираться с орлёнком.
Тогда юноша потратил на лечение птицы почти неделю, не отходя от неё ни на шаг, истратив множество дорогих лекарств и целебных вещей. Вэй Луну удалось вылечить птенца, и он даже не хотел улетать от своего спасителя. Мальчишка думал приручить его и дать имя, но не успел. Маленького орлёнка убила кошка, бросившаяся на птицу, когда тот мирно сидел на окне.
Тогда Вэй Лун осознал, что он может спасти жизнь, но не может сохранить её возле себя. Вокруг парня словно летало проклятое облако, убивающая всех, кто становился ему дорог. Этот урок он не мог принять слишком долго…
Открыв веки, юноша ощутил насколько же они тяжëлые. Вокруг кружил белый туман. Сначала Вэй Лун посчитал, что умер, но, ощутив резкую боль в ноге, понял: смерть слишком большая роскошь.
— Шисюн!
Всего одно слово заставила его позабыть о чудовищной боли. Резко повернув голову, Вэй Лун увидел своего шиди. Живого и достаточно целого.
— Я вправил кость и перебинтовал твою ногу. Скорее, залечи её! — с беспокойством молил Ли Юнхэн, видя вокруг юноши лужу крови, которую он с таким трудом останавливал.
Ничего не ответив, Вэй Лун обнял своего шиди, ощущая, как глаза хотят плакать, но не могут. Тело должно дрожать, но не дрожит. Парню было так больно и плохо, но в тоже время хорошо и спокойно. Чудовищно странно чувство.
— Шисюн… — поддавшись секундной слабости, Ли Юнхэн всё же осторожно оттолкнул от себя дорогого человека, — Сейчас на это нет времени. Твоя нога, она всё ещё нуждается в лечении! — несмотря на желание поддаться объятиям Вэй Луна, парень понимал, что ещё немного и шисюн рискует остаться без конечности.
— Да... ты прав. — согласился юноша, ощущая себя, как в бреду.
Только недавно он хотел разрезать себе горло из-за чудовищной боли и страха за жизнь дорогого человека и своей беспомощности, а сейчас сидит с ним, словно ничего не случилось. Демоническая сила Ли Юнхэна сыграла значительную роль в его исцелении. Всё же раны демонов заживают намного быстрее, чем у людей.
Бросив взгляд на свою ногу, юноша увидел кровавую повязку, которую шиди сделал из своих одежд. Осторожно сняв её, парень заметил открытый перелом, и хоть кость вправлена, но, если вовремя не залечить, – инвалидность обеспечена. Приложив ладонь к ране, Вэй Лун собрал в ней духовную энергию, начав вливать её в рану, но та не принимала её.
— Что?
Не поняв причины отторжения тела собственной алхимии, юноша вновь принялся создавать в руке духовную силу, вливая её в рану, но алхимия раз за разом испарялась, как дым, ничуть не вылечивая тяжёлую травму.
— Да в чём де…
— Шисюн… — перебил юношу Ли Юнхэн, странно на него смотря, — Что это у тебя такое? — спросил парень, показывая на свой лоб.
— Что там? — не мог увидеть собственного лба Вэй Лун.
— Какая-то зелёная точка… — пояснил шиди, и от его слов шисюн застыл, приложив пальцы ко лбу.
— Шисюн! — бросившись к дорогому человеку, Ли Юнхэн смотрел на него растерянным взглядом, не в силах помочь и ощущая себя ужасно бесполезным.
Как же парень ненавидел это чувство. Ему хотелось избить себя до полусмерти, лишь бы только шисюн не страдал… Если бы он только знал, что недавно чуть ли не совершил дорогой ему человек из-за точно таких же чувств.