— Всё хорошо… — махнув рукой, Вэй Лун нашёл глазами палку, сделав нечто на подобии шины, наложив её на ногу, — Теперь всё будет хорошо… — изрёк бледный юноша, считая, что метка всё же определила его конечный путь.
Самый трудный путь…
Как оказалось, басни про Призрачный город – это чушь. Парням без проблем удалось выбраться оттуда, имея лишь одну проблему – раненную ногу Вэй Луна. Ли Юнхэн предлагал шисюну понести его на руках, но парень отказался. В итоге шиди стал для него костылём, поддерживая его за плечо. Вэй Лун ощущал от туманного города что-то странное, словно в нём всё же обитает кто-то, но кто-то не живой.
Дойдя до ближайшего города, парни разместились в одном гостевом доме, дабы Вэй Лун пришёл в себя. Помимо ноги, одна рука юноши оказалась сильно ранена, и её нужно было зашить. Внутренние повреждения также давали о себе знать, но теперь ему оставалось лечиться лишь обычными средствами, в которых нет алхимии.
Поскольку у юношей не имелось денег, их приняла только одна хозяйка, за что Ли Юнхэн помогал ей по хозяйству, отрабатывая жильё, еду и лекарства для шисюна. Бедный шиди уходил рано утром, а приходил вечером, принося еду и лекарства Вэй Луну словно подношения богу. Несмотря на усталость, Ли Юнхэн казался более, чем счастливым их нынешней жизни.
Он заботился о шисюне, спал с ним в одной комнате и был единственным, кого видел больной юноша, не покидая своей комнаты. А вот для Вэй Луна настало время для здравого размышления своего существования. Мысли о силе отпали сразу же, как он узнал о своей метки, появляющейся в период использования алхимии. Теперь юноша не сомневался, что он станет целителем, но каким? Таким, который погубит множество душ или тем, кто спасёт несчастных от смерти? Парень не знал, как повернётся его судьба вновь и не испачкает ли он руки кровью, постараясь защитить ту единственную душу, которая ему дорога.
— Шисюн, я вернулся!
В комнату вошёл сильный юноша, одетый в обычные серые одежды. Как всегда на его лице святилась улыбка, а глаза горели счастьем. Принеся с собой еды, Ли Юнхэн принялся раскладывать её на столе, попутно рассказывая о какой-то курице, которой сегодня их угостила хозяйка за его труд.
— Я должен пойти в Царство Чжэнъян.
Ли Юнхэн приостановил свои действия, обернувшись на парня. В комнате повисла неуютная тишина. Казалось, шиди хочет возразить на желание шисюна, но не смеет этого делать.
— Ты ещё слаб и…
— Я уже два месяца восстанавливаю тело. Оно более, чем в норме. Лучше уже не будет, — с некой грустью изрёк юноша, зная, что левая нога отныне всегда будет напоминать ему об ужасах в туманном городе, — Тебе не обязательно идти со мной, и…
— Шисюн, не говори глупости. Куда ты, туда и я, — присев рядом, Ли Юнхэн лишь улыбкой давал понять, что спорить с ним бесполезно. Куда пойдёт шисюн, туда и он.
— Тогда, отправляемся завтра на рассвете.
— Хорошо, — уверенно изрёк парень, позади сжав кулаки, дабы дорогой человек не заметил, о чём он думает на самом деле.
***
Оставить шиди у ворот, а самому идти в царство – стало достаточно проблемной задачей. Вэй Лун не хотел брать юношу на тяжëлый разговор с отцом, зная, насколько он будет неприятен. Ли Юнхэн явно разозлился на шисюна, но не смел ему перечить, потому остался послушно ждать дорогого человека у дерева, словно бродячий пёс.
В царстве все знали молодого господина, потому быстро оказали ему почётный приём, отведя к самому Императору, который, несмотря на помятый вид сына, даже не привстал с трона, с равнодушием взирая на паренька в лохмотьях.
— Сколько раз ты ещё будешь умирать и снова воскресать?
Данные слова произнеслись с обычным для Императора Вэя холодом. Мужчина явно уже надеялся, что на этот раз наследник сгинул с концами, но нет, он снова явился на его порог.
— На этот раз последний. — ровным голосом ответил Вэй Лун, смотря в пол.
— Благо небесам, я уже вновь хотел начать иска…
— Отец, я буду целителем. — перебил речь Императора юноша, наконец, заставив того встать. Вот только не для помощи, а от гнева, наполнивший душу мужчины всего из-за пары слов.
— Опять ты об этой чуши? — после этих слов все слуги вышли из комнаты, лишь по взгляду мужчины понимая: кто остался, тот с жизнью расстался, — Сколько раз тебе говорить о том, что целители – это лишь подручный материал. Живые бинты для людей! Ты не будешь позорить моё имя и…
— Поздно. — вновь перебил отца сын, показав в руке духовную энергию целителя, но не она заставила Вэй Цзяня широко раскрыть глаза, а то, что появилось на лбу юноши, — Я уже стал целителем.
Некоторое время в комнате стояла гробовая тишина. Несколько минут мужчина без слов пялился на сына, словно о чём-то вспоминая. Сделав два шага в сторону, а затем подойдя к юноше, Вэй Цзянь вдруг развернулся и ударил его по щеке, свалив с ног. Не успел Вэй Лун и секунды пробыть на полу, как его схватили за шиворот. Император принялся тормошить парня словно куклу, которая даже не пыталась сопротивляться.