Первые пол часа двое мужчин молча сидели за столом. Сюн Лун лишь чутка притронулся к еде, а в Ли Юнхэн не лез и кусочек, потому он довольствовался лишь вином. Никто из присутствующих в зале трапезы не решался первым раскрыть рта. Они открыли друг другу свои запачканные души, а это весьма непростое дело.
— Шисюн, я люблю тебя. — всё же заговорил первый хозяин царства, да начав с таких слов, от которых целитель в миг поднял голову, хотя раньше обходил взгляд демона стороной. — Звучит жутко, правда? Но, это так. Я безумно тебя люблю… — на ледяном лице застыла мрачная улыбка. Слова звучали с ноткой дрожи, но в них не слышалось и крупицы лжи, — И любил ещё с тех самых пор, когда ты вернулся в школу Белого лотоса.
Откровения Ли Юнхэна ввели мужчину в полное потрясение. Он знал, что важен для демона и что тот явно к нему не равнодушен, но считал это не более чем помешательством. Сюн Лун верил, что, если мужчина переключит свой взор на другого, то будет счастлив, но теперь точно знал – кроме него Ли Юнхэну больше ничего в этом мире не нужно.
— Больше всего на свете я боялся причинить тебе боль своей любовью. Но, в итоге сделал именно это, — глаза демона опустились, и спустя некоторое время хозяин царства вновь подал голос, — Шисюн, тебе не нужно отвечать мне. И без слов понятно, что я тебе дорог, но это не те чувства. Совсем не те…
При этих словах ресницы Ли Юнхэна опустились, скрывая пристальный взгляд. После непродолжительного молчания он, словно, наконец, решившись на что-то важное, напряженно произнес:
— Прошу, шисюн, отведай со мной ужин. Притворись будто ничего между нами не происходило. Будто мы снова те дети… — не услышав быстрого ответа, мужчина поспешил добавить, — Обещаю, после этого я отпущу тебя. — данные слова были произнесены с такой болью, словно Ли Юнхэн говорил:
— И что будет с тобой, когда ты меня отпустишь?
— Это не имеет значения. — с равнодушием к себе бросил мужчина, на лице которого играла холодная улыбка. С тех самых пор, как они встретились в царстве демонов, Сюн Лун не видел иной.
— Что значит не имеет значения? Ты считаешь, я смогу нормально жить, зная, что ты страдаешь? — возмутился целитель, и хоть его слова показались демону странными, он всё же изрёк:
— Я больше не буду страдать. — словно увидев на лице Сюн Луна недоверия, мужчина пояснил, — Своим существованием я приношу шисюну лишь проблемы и боль. Так что, будет лучше, если меня не станет.
— Что? — глаза целителя в миг расширились.
Не нужно быть гением, чтобы догадаться, о чëм говорил Ли Юнхэн. После ухода самого важного в жизни, демон больше не будет цепляться за бесполезное существование, попрощавшись и с ней, и с болью в душе.
— Не думай об этом, прошу. Шисюн, расскажи, как там в твоём мире? — резко перевёл тему Ли Юнхэн, но целитель не подыграл ему.
— Юнхэн, ты правда думаешь, что твоя смерть сделает меня счастливей? — на свой вопрос Сюн Лун получил ответный.
— Но точно не несчастней, верно?
Ли Юнхэн действительно отчаялся настолько, что не видел в своём существовании смыла, а, наоборот, считал его в тягость для самого дорогого человека. Когда-то демон говорил о том, что его тело и душа принадлежат шисюну, и раз теперь они стали ему в тягость, то мужчина готов без раздумья умереть во имя счастья своего бога.
Сюн Лун видел эту ужасающую боль и разорванную душу. В глазах демона не виднелось и намёка на жизнь. Целитель выбрал алхимию, вместо счастья дорогого демона, который ради него готов на всё. Сюн Лун тоже ощущал к Ли Юнхэну нежные чувства, но откинул их ради своего пути целителя. Сейчас же мужчина понимал, что, даже став богом, он будет страдать вечность, спасая тысячи душ, но не сумев уберечь самую дорогую.
— Я не уйду. — неожиданно твёрдо заверил демона Сюн Лун.
Ли Юнхэн поднял на человека полные недоверия и изумления глаза. Демон явно посчитал, что ему послышалось. Не мог же тот, кто всё время его бросал, сейчас сказать столь важные для него слова? Это, казалось, для него столь же нереальным, насколько только возможно.
— Юнхэн, ты дорог мне. Очень дорог и дороже всех других на земле, — слова целителя звучали искренне, да так, что ледяное лицо демона постепенно оттаивало, как и его глаза, — Путь целителя для меня важен. Я всю жизнь мечтал лечить людей и идти своей дорогой, и она мне тоже дорога, но… — сделав тяжëлый вдох, мужчина не смел отступать, — Всё же даже миллион душ не стоят для меня твоей.
Сюн Лун понимал, что делает. Он знал, что отбрасывает свою мечту и почётное место на небесах ради одного демона. Но, не сделай он этого, Ли Юнхэн окончательно погрузится во тьму, разрушив свою душу, от которой и так осталось совсем немного.