На груди целителя чуть виднелась печать, наложенная на него Ли Юнхэном. Теперь император всегда знает, где находится его пленник. Помимо этого, тело Сюн Луна стало неприкасаемым, и стоит кому-либо попробовать дотронуться до человека, как его тут же отбросит на несколько метров. Разумеется, всех, кроме того, кто наложил на него данную метку.
— Сегодня прекрасный день. Не желает ли шисюн прогуляться? — стоя всего в трёх шагах от пленника, император всеми силами делал вид, словно между ними не стоит огромная пропасть.
Словно не он насильно запер дорогого человека в своих владениях. Словно не он отобрал у него шанс стать богом. Словно они всё ещё те беззаботные дети, свято верившие в светлое будущее...
— Сколько ты ещё планируешь держать меня здесь? — не поворачивая головы, мужчина сжал кулаки, зная каким будет ответ.
— Кажется, я уже отвечал шисюну на этот вопрос. В моих планах нет когда-либо освобождать того, кто является для меня всем миром.
— Юнхэн, ты сошёл с ума…
При этих словах Сюн Лун впервые увидел на лице владыки демонов что-то похожее на отеческую нежность. Но Ли Юнхэн успел уйти слишком далеко за грань реальности, чтобы это заметить — кивнув, он со слабой улыбкой признал:
— Да, это верно. Я сошёл с ума. Может, шисюн хотя бы соизволит пожалеть такого безумца, как я? Всё же это шисюн стал причиной моего безумства.
— Да что я такого сделал тебе!? — не выдержав, Сюн Лун обернулся к демону, и впрямь не понимая: он его безумно любит или ненавидит? Хотя, казалось, разница не велика.
— Шисюн правда не понимает или лишь притворяется не ведающим? — наклонив голову набок, Ли Юнхэн, сжал за спиной кулаки, — Шисюн дал мне свет и смысл жизни, а затем безжалостно его забрал. Затем вернулся, снова угостил крохой тепла и заботы и опять же забрал её своим уходом. И так каждый раз…
— Так ты поэтому злишься? — участливо бросил целитель.
— Злюсь? — взвился Ли Юнхэн, выплюнув. — Я ненавижу! Ненавижу себя! — и он принялся вышагивать в разные стороны, сцепив руки за спиной. — Ненавижу себя за бесполезность. За то, что никто и никогда не желает остаться со мной. За то, что ты никогда этого не желал...
При всех своих словах мужчина с трудом сдерживал эмоции, в конце, не выдержав и всё же пустив мелкую слезу. Какой позор, сам владыка демонов плачет перед человеком. Кто увидел – засмеял бы Ли Юнхэна за такую слабость, но на деле никто не посмел бы упрекнуть императора в слабости, зная о его силе и безжалостности. Никто, кроме того, перед кем он показал свою душу.
— Юнхэн, посмотри на себя. Ты выглядишь жалко. — Сюн Лун понимал жестокость своих речей, но он всегда говорил правду и ему правда становилось жалко смотреть на столь великого императора с разбитой в дребезги душой.
— Ты прав, я жалок. Если шисюн будет хотя бы жалеть меня, этого мне вполне достаточно. — ледяная улыбка заставила Сюн Луна отвернуть голову, но демон резким движением схватил его за плечо, застав вновь обратить на него взгляд, — Шисюн, ты можешь остаться со мной хотя бы раз в жизни? — по щекам Ли Юхэна катились неконтролируемые слëзы. Стиснув зубы, демон бросил, полыхнув глазами: — Шисюн, ты всякий раз покидаешь меня. Всякий раз я слышу твоё: «Мы не прощаемся», и каждый раз я принимал это, несмотря на ужасную боль, раздирающую сердце!
Смотря алыми глазами в зелёные радужки, демон выглядел так, словно готов убить и дорогого сердцу человека, и себя, лишь больше не ощущать эту боль, которая не покидала его с самого их знакомства.
Видя обезумевшего демона, Сюн Лун вспомнил те яркие глаза, которые он увидел при их первой встречи. Как он хотел сохранить их блеск и вернуть в них жизнь. Как желал защитить это бедное дитя, но в итоге своими действиями лишь превратил его жизнь в ад.
Недавняя вспышка ярости Ли Юнхэна в миг испарилась, стоило ему увидеть струю слёз по белому лицу. Уже неделю Сюн Лун проводит в заточении. И за то время он не отражал на своём лице ничего, кроме злости или равнодушия, но сегодня два бывших друга впервые перекинулись парой фраз, заставив сердце целителя осознать свою гниль.
Подумав, что своими сильными руками сделал больно шисюну, Ли Юнхэн тут же убрал руку, став в напряжённую позу. Целитель прикрыл лицо, стыдясь своих слёз. Как давно он проливал их? Кажется, это было лишь в детстве и тоже из-за шиди…
Глаза демона стали ещё более растерянными, чем прежде. Тяжело дыша, он быстрым шагом покинул комнату, словно человек перед ним не плакал, а истекал кровью. Сюн Луну тоже показалось, будто из его глаз льётся красная жидкость, никак не желающая прекращаться из-за разорванной души, и ни одной…
Обеденный стол был наполнен различными вкусностями и разнообразной выпивкой. В зале трапезы восседал Император, лично пригласивший целителя на ужин. Утром у них состоялся неприятный разговор, а вечером ужин. Сюн Лун предполагал, что здесь что-то не так.