Симон готов был просидеть в обнимку с сердцем Лилы целую вечность, однако из чудесного сна его вырвал истошный крик. Кричал его отец, что, упав навзничь, беспорядочно елозил руками по черной золе, как будто бы пытаясь таким образом зарыть свою собственную невыносимую боль, которая исходила, судя по всему, от пылающей татуировки в виде сердца, что просвечивала сквозь его опаленную одежду. Вместе с тем эхом по всей площади перед пирамидой стали раздаваться шаги, что, отражаясь от стоящих вокруг статуй, врезались в барабанные перепонки Симона. Испугавшись, Симон прижал еще сильнее к себе пылающий цветок, приняв позу эмбриона рядом со своим агонизирующим отцом.
Каждый последующий шаг неизвестного причинял все большую боль Симону, которому уже начало казаться, что прямо к нему направляется какой-то великан, готовый одной своей пятой раздавить не только их с отцом, но и даже сам остров. Да что уж там — и весь тот мир, что их окружал!
— Я ведь просила тебя подождать до утра, — раздался голос сверху, когда шаги прекратились. Симон, чуть расслабившись, обратил свой взгляд на фигуру, что нависла над ними обоими: его взгляду предстал образ той самой спасительницы, которая уже однажды вырвала его из рук переодетых алых стражей, которые сделали бы из него живую бомбу, а второй раз — когда пыталась спасти Симона и его друзей на корабле «Затмение». И сейчас вот в третий раз…
— … похоже, я пришла, чтобы вновь попытаться спасти то, что осталось… — выдохнула женщина, — нет, я не читаю твои мысли, просто они настолько очевидны, что все это написано на твоем лице.
— Но кто… Кто вы?
— Что ж, наверное, пришло время для ответов. Хотя я и пыталась тебя предупредить, — по лицу женщины пробежала тень улыбки, — но ты так меня и не послушал. И вот к чему в итоге все это привело… Все, кого ты знал, мертвы. Ну, или почти все… Но мы немного отклонились от темы. Меня зовут Алекса Фландерс. Приятно познакомиться!
— Алекса… Фландерс… — пробуя на вкус это имя, попытался сформировать ассоциативный ряд Симон, будто бы уже слышал его, но никак не мог вспомнить откуда, при этом почему-то инстинктивно прижав к себе сердце Лилы еще крепче.
Алекса чуть прищурилась, но тут же сделав вид, что не заметила этого, продолжила:
— Да, наверное, сразу сложно вспомнить. Тем более это и не твои собственные воспоминания, а той, чье сердце ты так бережно держишь в своих руках. И я не больше и не меньше, чем героиня романов твоей возлюбленной Лилы.
— Как это? — не поверил этому Симон. — Вы хотите сказать, что вы ненастоящая?
— О, еще какая настоящая, мой дорогой! Просто, видимо, ты еще не до конца понимаешь, что именно тут происходит.
— Это какой-то бред! Если вы всего лишь персонаж, придуманный Лилой, то как вы могли пытаться помочь мне все это время? И даже ваша внешность… Весь этот наряд с маской утконоса, перьями… Я думал, что вы с этого острова, что вы реальный человек! И что вы связаны с госпожой… — Симон запнулся, осознав, что скорее всего и она стала лишь тлеющим угольком, как и все, кого он знал, — с госпожой Флауэрс! Вы даже явились мне в тот же самый день, когда ее задержала алая стража!
— В каком-то смысле мы действительно с ней связаны. Ты очень проницателен, мой юный друг. Я действительно являлась твоему профессору, чтобы прекратить ее необдуманные поиски истины.
— Почему?
— Что это значит «Почему»? Чтобы спасти ваши жизни! Я посылала ей четкие сигналы, чтобы она не копалась в темной истории Метрополии Сердца. Я ведь и тебя пыталась предупредить, чтобы ты сохранил свою жизнь. И не только ее! В итоге безрассудство профессора привело к тому, что из нее сделали живую бомбу. Да и сам ты потерял в итоге все, чем так сильно дорожил. В конце концов, даже несмотря на все ваши героические усилия, Флауэрс мертва. А твоя доля кому-то покажется даже хуже смерти.
— Почему… Почему вы так считаете?
— Ну посуди сам! Ты жил в идеальном мире! У тебя было все! Я таким только могла бы в свое время позавидовать. Прояви ты еще немного терпения, мог бы без труда заполучить Кейт, если бы не этот ваш глупый рейд на остров. Эдвард в любом случае продолжил бы играть роль твоего друга, потому что он не захотел бы испортить отношения с сыном своего босса. Ну а бедняга Реггс… Как ты теперь вообще его сможешь считать своим отцом после всего, что ты узнал о нем? Да и к тому же… Вся ваша миссия по освобождению острова провалилась, потому что уже нет ни этого острова, ни Метрополии. То есть она просуществует, конечно, еще какое-то время, пока хватит вычислительных мощностей, чтобы поддерживать ее после взрыва, но, боюсь, это продлится совсем недолго…
— Каких… — дрогнул голос Симона.
— Что, мой дорогой?
— Каких вычислительных мощностей?
— Что, бабуль?
— Я спрашиваю, Сима, каких таких вычислительных мощностей?
— Тех, что нас всех окружают!
— Все равно… Я что-то не слишком хорошо понимаю, что ты имеешь в виду…
— Там, наверху! — указал пальцем в звездное небо маленький мальчик. — Что это, по-твоему, такое?
