— В машину их обоих! — приказал командир в плаще.
— Но вы ведь так и не узнали инициалы моего студента… — подала из последних сил голос госпожа Флауэрс.
— Заткнись… — опять было хотел проявить своеобразную инициативу карлик, как его вновь остановил «золотой плащ». — А ведь это и не такая плохая идея. Хакни-ка его чип прямо сейчас, — кивнул он в сторону Симона одному из своих подчиненных.
Скрытые за черным отражающим стеклом глаза охранителя, казалось, сверкнули в свете заходящего солнца, и он, встав напротив, вновь точным ударом сразил Симона, однако на этот раз даже не прикоснувшись к нему, но установив бесконтактный мост с его чипом. Тот, судя по ощущениям, раскалился до бела в мозгу юноши, заставив его вскрикнуть от резкой боли, что прорезала его череп изнутри и заставила потерять ориентацию в пространстве. После этой атаки на его разум, Симон неловко присел на асфальт, ободрав себе кожу на руках. Приняв позу эмбриона, Симон явственно ощущал, как невидимый хирургический нож безо всякой анестезии проник, минуя кости его черепа, прямиком в мозг и уже там вальяжно и неспешно препарирует одно за другим его воспоминания, обнажая всю доступную до этого момента только лишь ему одному информацию.
Это адское состояние продолжалось, казалось, целую вечность, после чего боль резко прошла, и дрожащий Симон сквозь туман своего искусственно вызванного эпилептического припадка смог различить обрывки фраз алых стражей:
— … какая-то ошибка… Этого просто не может быть!
— … и что нам с ним делать?
— …
— Что?
— Черт с ним. Забираем бабу только.
Сквозь багровый туман Симон разглядел, или только ему это показалось, как госпожа Флауэрс, будто бы просвечивая насквозь через затонированное стекло удаляющегося автомобиля, успела едва заметно подмигнуть ему.
Какое-то время Симон, сам не зная сколько, пролежал на теплом асфальте, который казался ему мягким матрасом.
Из транса его вывел сигнал чипа, который свидетельствовал о том, что он еще функционировал: «Не желаете вызвать такси?»
Продолжая наблюдать, как мир вокруг становиться все более четким, Симон осознал наконец, что все это время он пялится на гигантский баннер на фасаде своего университета, чей слоган гласил: «Вперед за Горизонт! За свободу! За Сердце!» На голографическом изображении виднелось солнце, которое хотел проглотить некий зубастый чешуйчатый монстр, чье тело пронзали десятки мечей, на рукоятках которых были изображены алые сердца со вписанными в них глазами.
— Не желаете?
Симон послал короткую команду, и на место уже отсутствующих черных мини-броневиков прямо перед ним припарковалось такси с автопилотом, которое под приветственную музыку отворило заднюю дверь, недвусмысленно приглашая вовнутрь.
Не без труда поднявшись, Симон осмотрел себя и понял, что вся его желтая футболка была залита кровью. Когда это случилось — еще в серверной от удара или же от напряжения во время взлома чипа, он сказать не мог. Однако, глядя на свою кровь, а затем подняв недоумевающий взгляд еще раз на баннер, затем снова переведя его на дверь такси, Симон, не издав ни звука, резко развернулся и под уточняющие уведомления со стороны такси насчет платного ожидая бесцельно поплелся прочь.
— Стой! Стой!
— О, Богиня! Да что такое?
— Прости, Шанти, я просто… Я немного задремала.
— Не время спать, соня, — улыбнулась Шанти, коротко поцеловав свою соплеменницу в лоб, — пришло время охоты.
Юный следопыт сладко потянулась и, распахнув свои фиалковые глаза, стала свидетельницей того, как на зеленоватом небосводе, который было видно сквозь лиловую листву джунглей, зажигались вечерние звезды. Немного привстав в своем «гнезде», состоящем из переплетенных кожаных ремней, поддерживавших ее во время отдыха на ветке одной из тысячелетних секвой, смуглая девчушка замерла, когда ее напарница сделала характерный жест рукой. Он заставил путницу аккуратно и совершенно бесшумно, подобно пауку, развернуться на своей паутине, состоящей из ремней и связанных лиан, так, чтобы увидеть, как внизу в сумрачной темноте что-то начало копошиться. Но вот что именно — ей пока не хватало возможности определить точно.
