— Твоя дочка стала настоящей женщиной, — мягко проговорила шаманка, — не мешай ей. Именно в этот чудесный период дева может стать шаманом. На этом перепутье Богиня входит в тело ребенка и позволяет узнать и племени, и самой избранной о предназначенной ей и племени судьбе.
Арджуна ощутила, как на глазах ее выступили слезы одномерно и горечи, и радости, после чего она тихо проследовала вместе с шаманкой к своей дочери, сев чуть поодаль нее, чтобы не мешать. А после вся просыпающаяся деревня, обычно шумная и суетливая как по команде затихла, и один за другим ее жители устроились на небольшой площади между хижинами, наблюдая, как на их глазах твориться их общая судьба.
Юная шаманка, сама еще не подозревая, какие последствия будет иметь сегодняшний день, самозабвенно продолжала водить пальцами по поверхности своего дома, вырисовывая сюжет, который она не выдумывала, а просто брала из своей памяти.
Так, она видела двух юных охотниц, с одной стороны, и убегающих ящеров и зубастых тварей с другой. Затем — молния! Она пронзила и разделила плачущих дев, которые уже вознеслись к облакам во чреве шарообразного гигантского чудовища, с которого стали падать вниз демонические коконы, что сжигали дотла джунгли, где жили девы. Одной из них удалось сбежать из мира демонов верхом на огненном шаре-коконе вместе с бесом-жителем преисподних с тремя глазами, что влюбился в эту земную деву. Однако это не понравилось самому королю демонов, чей сын влюбился в это мерзкое создание. И поэтому он отправил целую орду своих слуг, похожих на гигантскую алую саранчу, истребить весь род людской.
Однако бес, что захотел быть с человеком, дал отпор нападающим, после чего разыгралась грандиозная битва: люди, ящеры, звери — все джунгли восстали против армии демонов и уже было оттеснили их обратно в ад, однако тут вмешался король демонов и своей поступью прошелся по земле, выжигая леса и сокрушая пирамиды матерей и отцов племени.
В своем гневе король ада убивал и своих, и чужих, пока в живых не остался лишь его сын и возлюбленная женщина, которую он на глазах своего ребенка-беса убил одним ударом. После этого юный демон, смотря на умирающую на его руках любимую, вырвал ее сердце и проклял в своем отчаянии и горечи весь мир, и вот тогда, тогда…
Много часов прошло в молчании во время того, как племя наблюдала за вырисовывающимся кровавым полотном, однако в какой-то момент на рисунок упала тень и девочка остановилась. Любопытные жители племени подняли головы вверх и увидели, что это не тучи закрыли утреннее небо, но началось солнечное затмение.
Тело девочки задрожало, и она начала стирать свои рисунки — и мир демонов, и мир людей, и орды саранчи, и всех зверей, и мужчин, и женщин, стариков и детей, превращая все в кровавые лучи солнца, которые сходились к вершине уцелевшей пирамиды, на которой юный бес проклял своего отца и мир. Его безразмерное горе взывало к великой Богине, которая не простила такое преступление даже королю демонов, что в ужасе смотрел на то, как всякая жизнь в мире сливается в единую черную точку погибели, которая начала обретать свою истинную форму.
— Десять лет пройдет, — поднявшись среди испуганной толпы, начала читать знаки старая шаманка, — и мир опишет полный круг. Юная дева вберет соки обоих миров. Она познает горечь утрат и сладость первой любви! И влюбится она в самого сына тьмы! И их любовь уничтожит и наше племя, и бесовское! И над пепелищем будет хохотать злой царь бездны! Но не долго! Потому что громче него будет смеяться… — черный диск теперь горел над джунглями и роковой хижиной на поверхности которой, находясь на грани умопомешательства и экстаза, выводила свою колдовскую мандалу юная шаманка. Она сводила все узоры к центру, тем самым выписав черную женскую фигуру, которая прожигала своим силуэтом взор всех свидетелей этого пророчества еще острее, чем даже затмение над их головами, — черная в своей ослепительности Богиня!
