— Ты меня не проведешь! — запротестовал Симон, используя все ту же нейропанель управления для связи, чтобы их никто больше не услышал. — Раз у тебя все получилось с Хельгой, то и мне уж точно ты сможешь принести удачу!
Эдвард, казалось, едва заметно напрягся, однако все же не стал заострять на этом свое внимание:
— Ладно, ладно! Ты и мертвого уговоришь! Приду я сегодня. Где, говоришь, будет вечеринка?
— PlatopusBeach, конечно же!
— Следовало догадаться, — потянулся Эдвард, — могу представить, что там будет.
— Мы ведь можем там быть не до самого рассвета, ведь главное, чтобы… — слегка замялся Симон.
— Да, знаю, знаю я. Чтобы ты наконец сошелся с Кейт.
— Именно!
— О, Богиня.
— Да что такое? — искренне удивился Симон.
— Нет, нет, ничего. Давай-ка лучше вновь подключимся к виртуальной библиотеке, пока наша шикарная дама, — Эдвард кивнул на профессора, — не догадалась, что мы опять общаемся по закрытому каналу.
— Мне кажется, она и так знает, — неохотно согласился его друг, — просто делает вид, что не понимает.
— Тем более. Не будем лишний раз заставлять беспокоиться старушку.
— Уговорил, уговорил, и… Спасибо еще раз тебе! — вновь буквально засиял Симон.
— Пока еще не за что, — слегка устало отозвался его друг.
— Так, ладно, какая тема сегодняшнего семинара?
— Права человека. Их социальное значение и правоприменительная практика в контексте исторической ретроспективы…
Пока Эдвард озвучивал ключевые пункты, его друг на мгновение отвлекся на совершенно экстраординарное событие, которое выбивалось даже за условные границы виртуальной симуляции чипа. А заключалось оно в том, что изливающийся разноцветным потоком свет из-за жалюзи иссяк, после чего они разошлись в стороны. Но не как обычно, когда это делала профессор с помощью пульта управления, а как будто бы какая-то неведомая сила взяла и буквально подняла каждую из ламелей к самому потолку, обнажив гигантскую фигуру, ростом не менее трех метров, которая, по всей видимости, и затмила собой уличный свет.
Точно разглядеть ее слегка обалдевший Симон не успел, поскольку модуляция занятия уже практически полностью загрузилась в его мозг, унося за собой в потоке информации. Тем не менее он все же успел разглядеть вытянутую маску с приплюснутым клювом, которая венчала вершину фигуры. После этого последовал резкий толчок, который расколол на мелкие кусочки не только самого Симона, но и все пространство вокруг.
Происходящее напоминало Симону вроде бы обычную обучающую голограмму, однако на сей раз все выглядело куда более реально и ощущалась даже более настоящим, чем сама действительность. Так Симон из кабинета перенесся к подножию черной пирамиды, с вершины которой лились потоки крови, до сих пор не до конца понимая, каким образом эта проекция соотносится с темой занятия, и в то же время смутно ощущая, что он уже ее где-то видел.
— … в разные времена, — прозвучал голос Эдварда, что лился, казалось, отовсюду, смешиваясь с голосом профессора, — понятие свободы всегда означало совершенно разные вещи и явления для тех или иных народов. Наиболее любопытной теорией в ретроспективе для нас являются верования древних культур, что жили за Горизонтом и верили в то, что наш мир –адское измерение. Если угодно — тюрьма для всех мыслящих созданий. И в то же самое время она и увлекательнейшая площадка для игр. Вот только для существ совершенно иного порядка…
Симон слушал эту информацию, сам не заметив того, как ноги понесли его вперед, заставив подниматься вверх по склизким и холодным ступенькам пирамиды. Во время подъема он наблюдал, как с самой вершины этого строения то и дело падали трупы татуированных аборигенов с вырванными сердцами. Их обескровленные тела, достигая нижних уровней гигантского жертвенного алтаря, насаживались на черные колья, которыми была усеяна пропитанная кровью земля внизу.
— … однако несмотря на это знание, вожди древних племен все равно стимулировали рождаемость, поскольку свобода для них заключалась не в том, чтобы предотвратить страдание путем прекращения создания новых мыслящих существ… Но напротив! Их устремления были направлены на то, чтобы размножение не было ничем ограничено! Чтобы как можно больше существ подарили свои страдания их верховному существу! И чтобы никто не выпрыгнул из этого кровавого круговорота жизни и смерти, существовало два стража истины.
Симон чуть вздрогнул, когда прямо перед ним на лестницу приземлился огромный многоголовый монстр, распахнувший свои пасти в его направлении. Однако даже не смотря на этот жутковатый и гротескный образ чудовища, путник все равно продолжил свой подъем наверх.
— Первый страж — желание получить как можно больше. Неудержимая жажда и голод есть интенция сожрать не только других живых существ, но и весь мир. Если, конечно, получится. Что неосуществимо ни в какой форме для смертного, который не властен даже над своим собственным появлением на свет. Ему остается лишь раз за разом тешить себя иллюзией контроля хотя бы над своим телом и желаниями.
