Я снова дунул. На этот раз «крокодил» задел алюминиевый бампер грузовика, с шипением посыпались искры. Возвращаясь, он почти коснулся моего лба. Я дунул изо всех сил.
Опять ударил по бамперу. Фейерверк искр.
А смогу ли я потом прийти в сознание?
Когда провод коснулся моей переносицы, цепь замкнулась. Боли я не помню. Только как медный привкус разливается во рту и проникает в горло. А потом – чернота.
Я очнулся в сумерках – и не один.
В десяти футах на меня скалился грязный взлохмаченный бродячий пес. Он неуверенно зарычал и начал подходить ко мне. В его глазах отражалось зловещее красноватое зарево, нависавшее над городом позади нас. Он намеревался меня съесть, но не предполагал, что я еще жив.
– А ну пошел! – крикнул я.
Пес поджал хвост и потрусил в ночь – лакомиться кроликами-мутантами и слепыми крысами.
Я сорвал черный провод с левой посиневшей руки. Раны, нанесенные мне униками, кровоточили, но мои обидчики не подавали признаков жизни. Сгорели. Я отцепил их, одного за другим, вместе с кусочками собственной кожи. Больше всего досталось правой руке. Из раны на ней я потерял много крови, пока был без сознания. Пинту, или больше. Если бы я не очнулся так быстро, возможно, истек бы кровью. Я замотал руку лоскутом, который оторвал от рубашки. Впрочем, жжения от порезов я почти не ощущал – его заглушала непрерывная пульсирующая головная боль. Мой мозг словно жестоко изнасиловали. Это было хуже мигрени. А нос будто сломали.
Но сейчас меня больше беспокоил грузовик. Двигатель молчал. Беда, если заряд кончился, пока я лежал без сознания. Придется идти в Вермилион к Танмэю пешком. Путь неблизкий, да и яйцо придется оставить.
Однако удача повернулась ко мне лицом: мотор просто заглох. Стоило повернуть ключ, как он снова заработал. Я продолжил свой путь на запад.
Танмэй ждал меня.
Его хижина возвышалась на утесе над озером Эри, где больше не водилась съедобная рыба – лишь выродившиеся судаки. А когда шел дождь или снег, из дому вообще лучше было не выходить.
– Я уже начал бояться, дружище, – сказал он, когда я загонял эвакуатор с моим грузовичком в его просторный гараж-мастерскую. – Ваше имя повсюду в новостях. По Слипстриму сообщают, что вы наверняка нашли свою кончину в Кливленде.
– Почти, – сказал я.
– Боже мой, вы только на себя посмотрите.
Я взглянул в боковое зеркало грузовика. Разряд в переносицу оставил мне фингалы под обоими глазами.
– Видели бы вы другого парня! – пошутил я. Потом вспомнил, как водитель эвакуатора горел на мосту, и мне стало стыдно. Хотя, конечно, никто не заставлял его меня грабить. – Как думаете, сможете разобраться в этой штуковине?
Танмэй посмотрел на черное яйцо. Подошел к нему и провел рукой по гладкой поверхности. Нащупал пальцем выемку у верхушки, нажал как-то поособому – и раздался громкий хлопок. Верхушка откинулась на гидравлических шарнирах, открыв внутренность, отделанную мягким белым бархатом. Годится. Это будет моим гробом в течение нескольких десятилетий.
– Да, думаю, мы прекрасно с этим справимся, – сказал Танмэй.
Без малого час спустя мы сидели за столом на кухне. Я отщипывал от лепешки, которую испекла для нас жена Танмэя, прежде чем идти спать.
– Утром я перевел плату за услуги на ваш счет, – сказал я.
Танмэй кивнул:
– Слишком много, Дэвид.
– А зачем мне деньги? Я не вернусь. А вы подвергаете себя большому риску. В противном случае кончится тем, что все поделят между моими бывшими женами. Поверьте, никакой суд по делам о наследстве не справится с таким запутанным делом.
– Благодарен вам. Надеюсь, вы найдете то, что ищете.
– Я тоже.
Он вручил мне кожаный футляр, в котором лежал шприц.
– Яйцо имеет весьма простую конструкцию. Думаю, их производят для армии. Переключатель и кнопка включения. Другая – для выключения. Насколько я вижу, заряда литиевого аккумулятора внутри хватит на один запуск. Достаточно, чтобы активировать поле для перенесения во времени назад и чтобы деактивировать его. Это машина на одну поездку. Укол, – Танмэй указал на шприц, – погрузит вас в сон. Я прикрепил цифровой таймер на подлокотник кресла, к которому вы пристегнетесь. По сути, это очень дорогой таймер для варки яиц. Он установлен на тридцать шесть лет, четырнадцать дней и сколько-то минут. Когда достигнете данной точки, он впрыснет антидот в вашу кровеносную систему, выводя вас из состояния гибернации. Нужно будет деактивировать яйцо вручную
– А как я выйду, если он запечатан изнутри, и, похоже, герметически?
– Верно, герметически. Для защиты от инородных веществ, полагаю. Тесла хорошо поработал.
Танмэй подошел к рабочему столу и достал из ящика то, что я поначалу принял за полуразобранный ручной фонарик. Он щелкнул выключателем, и из прибора вылетел сноп искр. Я заслонился от вспышки, но яркое оранжевое свечение стояло у меня перед глазами еще минут двадцать. В воздухе запахло люцерной.
– Это режущий инструмент. Простейший лазер для сварки.
