- Во-о-он оно как! - протянул Хвост
- Она появилась у нашей границы, одна-одинешенька - сказала Царица - просто брела по болоту, сама не своя, как все турьянские рабы, такая же грязная и полуживая. Наверное, матьянторцы разбили где-то рядом турьянский отряд, а она убежала. Я ее заметила издалека, и уговорила госпожу пропустить к нам. Мне было тогда лет пять всего. Я как увидела ее, помню, вся расплакалась... Побежала просить госпожу, чтобы ее впустила. Госпожа и сжалилась ради меня... А то бы она померла, не дойдя до Гор. Она жила у турьянцев в плену, и наверное, долго - совсем лишилась и памяти, и рассудка. Мы с госпожой ее долго выхаживали, чтобы Кувалдушка снова заговорила и человеком стала.
- А вы с госпожой можете память вернуть тем, кто там побывал? - спросил Хвост.
Молодая царица вздохнула:
- Можно было бы попытаться. Но не было бы это к худшему. Я как-то раз, уже намного позднее, лет в четырнадцать, спросила госпожу о том же. Она посмотрела, и сказала, чтоб я сама попробовала...
- И что?
- Я тогда в душу Кувалдушке заглянула. Я посмотрела, и сама от страха, как будто отшатнулась - такая там черная бездонная пропасть клубится! Видимо сестричка такое пережила в плену, чего ей самой лучше не помнить! Очень у нее тяжело на сердце. На всю жизнь израненная душа! И исцелиться тут сложно. Вот если бы ее полюбил кто-то, родила бы деток...
Два года она у нас побыла в первый раз - мы с ней очень привязались друг к другу! Кувалдушка мне из леса и мед носила, и ягоды, и орехи - наберет, и сама не притронется, а только мне несет! Когда я разболелась, то поила меня с ложки. А когда выздоровела, то сестренка меня вот в этой купальне вымыла первый раз, и за пазухой домой отнесла, как щенка! Я куда она, туда и я - и в лес, и в горы, и к озеру за ней впервые спустилась! А устану там, она меня на руках домой относила! Верхом ездить меня учила тоже она. Потом вот ушла с отрядом Сотьера, и стала бывать у нас уже изредка... Они нам иногда приводят турьянских пленников. Мы их излечиваем насколько удается, и потом отпускаем назад с матьянторцами. Так и Кувалдочка с ними ушла. А через два года - вернулась, уже вся в оружии, как витязь.
То-то они удивились, когда сестренка по-ратайски с ними заговорила на болотах! Здесь ведь, когда мы ее излечивали, она говорила по-своему, и никто этого не замечал. И Сотьер тоже не заметил, когда ее забирал. А когда они из долины уже вышли - только тогда поняли, что она ратайского рода! Пришлось ей опять учиться говорить, теперь уже по-бенахски! Но она быстро всему выучилась, она способная! Оружием владеть она тоже сразу научилась - да так, что мужчинам многим до нее далеко! И еще она очень добрая, только турьянцев ненавидит за то, что они калечат людей.
- Это я уже знаю, как она их ненавидит! - подтвердил Хвост - Она когда увидела, что я турьянского раба бил, так у нее лицо сделалось...
- А ты зачем раба бил?! - воскликнула Царица.
- Это нечаянно получилось. Я сам от турьянцев в лесу прятался, а он наскочил на меня, и давай драться. А я ведь не знал, что там у них, да как, и избил его. А Кувалда увидела - так рассвирепела, я думал - на куски меня разорвет!
- Ты что, не видел, какой он из себя? Какой жалкий? - пытала девушка.
- Так когда рассматривать-то было! Когда на тебя из кустов невесть кто вылетает, валит на землю, и начинает лупить со всего маху - тут ведь не до рассмотра! А насчет того, что жалкий - так у меня самого был вид такой, что жалеть впору! Я и сейчас-то...
- И увидела она, что ты раба бьешь, и что? - спросил Царица, уже не строго, а с обычным любопытством, как бы предчувствуя историю.
- О-о-о! чуть на клочки меня не разорвала! Я от нее по лесу бежал, как зайчик! А она за мной бежит, машет топором! - рассказывал Хвост с жаром, размахивая руками - Орет: "Убью, гадюка болотная! Убью-у-у-у-у!"
- Так и кричала? - залилась Царица смехом, не царственным, не величественным, а обыкновенным, веселым девичьим смехом - Так и кричала "Убью"?
- Ну или вроде того! - улыбнулся в ответ Хвост.
- Смешной ты! - сказала Царица. И вдруг добавила: - И красивый.
- Что... - оглянулся на нее Хвост.
- Красивый, я говорю.
- Да что там, какой из меня сейчас красавец, кожа да кости...
"А уж ты какая красивая. Я таких отродясь не видел" - подумал Хвостворту про себя.
- Прямо-таки никогда не видел! - рассмеялась девушка. Ее щеки, красные от жара, вспыхнули еще сильнее - Ну благодарю на добром слове!
Зарделась, опустила глаза, Царица... Даже взяла руками кончики мокрых волос, и стала их теребить. Ни дать ни взять была - девушка, даже не на выданье, а которой еще год-другой играть с подругами где-нибудь на берегу реки, тихим вечером...
- И думаешь ты тоже красиво... - сказала она
- Чего? - не понял Хвост.
- Я про то, что ты сейчас представил: спокойная речка, ветерок плакучую иву шевелит, девушки на лугу играют и смеются, солнце заходит... хорошо... Это там, в той стране, откуда ты?
