Спросили у отроков-часовых, и те быстро вынесли два толстых войлочных подлатника и шапки, набитые конским волосом. Достали и дубинку для Хвоста. Оба орудия обмотали шерстью и ветошью.
- Что у вас тут? - спросил Рассветник, выйдя на крыльцо.
- Хвост Клинка вызвал на бой. - сказал Пила - Что делать теперь?
- Вызвал, значит пусть дерется, что тут сделаешь! Не на смерть, надеюсь?
- Сказали, на учебный...
- Ну, значит не убьет.
- Брат! Судьей будешь? - крикнул снизу Клинок.
- Буду. - сказал Рассветник и спустился на двор. - Готовы оба?
Противники стояли друг напротив друга, снаряженные для учебного боя. Хвост взял было в левую руку щит Пилы, но увидев, что у Клинка одна лишь дубинка, отложил щит прочь.
Из дверей хоромины вышел Коршун, потирая заспанное лицо. Отроки на княжеском крыльце лениво поглядывали на поединщиков. К ним присоединились еще двое бояр. Кое-где из окон показались заспанные лица служанок.
- Начали! - сказал Расветник.
Хвостворту бросился вперед, и ударил, сразу метя в голову, но Клинок мелькнул тенью в сторону, и дубинка просвистела в пустом воздухе. В тот же миг Хвоста так хватило чем-то по спине, что он рухнул плашмя, и подмел пол-двора бородой.
- Стоять!- услышал он голос Рассветника - Цел, парень?
- Чего... чего это... - бормотал Хвост, отплевываясь от пыли.
Он встал, и подобрал с земли оброненную палку.
- Еще, или хватит? - спросил Рассветник.
Клинок стоял в двух обхватах от Хвостворту, опустив колотушку.
- Конечно еще!- крикнул Хвост - Я просто еще не собрался толком! Давай. Давай заново!
Клинок молча кивнул.
- Начали! - сказал Рассветник.
Хвост двинулся навстречу противнику уже осторожнее. Взмахнув дрыном, и снова промазав, он отступил было назад, но Клинок одним скачком метнулся ему вдогонку, ткнул дубинкой под ребра, и отскочил так же мгновенно.
Хвост поднял было руку, ударить в ответ, но тут боль - тупая, тягучая как комок глины, возникла в подреберье и мигом разлилась по всему брюху, сдавила грудь и подкатила к горлу.
- Стоять!
От боли Хвостворту согнулся и опустился на колено, хотел закричать, но из его рта вырвалось лишь вялый шипящий кашель...
- Целый? - спросил Рассветник.
Хвостворту глухо откашливался.
- Будешь продолжать?
- Да! - едва выдавил из себя Хвост. Он с трудом разогнулся, Встал с колена, и поднял свою палицу.
- Начали! - крикнул Рассветник.
Дубинка Клинка опустилась Хвосту на правое плечо - он успел лишь немного отвести в сторону голову, и чуть-чуть - не выше груди, поднять свое оружие, чтобы защититься, но поздно... С криком Хвост схватился за ушибленное место, правая рука свалилась вниз, и повисла в отнявшемся намертво плече, точно тряпочная. Обмотанная овчиной палка стукнулась об землю.
- Стоять! - приказал Рассветник
Клинок отступил назад, и опустил оружие.
- Да что за... - крикнул в ярости Хвост, левой рукой подхватил дубинку с земли и неловко зашвырнул ею в Клинка!
- Хвост, стой! - едва успел крикнуть Пила.
Клинок молниеносно вздернул руку с палицей вверх, и даже не отбил летящую в него дубинку - просто отвел ее в сторону, как люди рукой отводят в сторону занавеску, открывая окно.
Пила не знал закона поединков, но от одной мины, с которой Клинок двинулся на его брата, пильщик насмерть перепугался. А Хвостворту, три года служивший в боярской дружине, закон поединков знал, и опомнившись, он сообразил, какую нешуточную дурость выкинул сгоряча... Страх, как ветер, мигом выдул из его головы досаду, недоумение и злость.
- Постой, постой, добрый че... - пятясь на полукарачках, и одновременно пытаясь подняться, он запнулся, завалился назад, попытался было опереться на отнявшуюся руку, и свалился навзничь.
- Стой, Клинок! Стой! - кричал Пила. Рассветник с Коршуном не успели удержать его. Парень встал между Клинком и своим братом, скрюченным в пыли заднего двора.
- Подожди, Клинок!
Клинок, почти не сбавив шага, дернул одной рукой Пилу за ворот, и дубравец отлетел с его дороги как соломенный. Встав над перепуганным Хвостом, витязь надавил дубинкой на горло незадачливого противника.
Кадык Хвоста сдавило между дубинкой и шейными позвонками словно в тисках. Ни глотка воздуха не могло проникнуть в грудь. Ноги и руки были свободны, но двинуться, схватить и попробовать отбросить дубинку, или ударить Клинка, парень смертельно боялся: он чувствовал, и не мог усомниться ни на мгновение, что одно лишнее движение, и горло превратилось бы в смятку, как яблоко под тележным колесом. Пила, приподнявшись на четвереньки, тоже замер в ужасе. Вспомнился и возник перед его мысленным взором, так ясно, словно вот сейчас был здесь, мертвый Краюха, тусклая свечка над его телом в маленькой каморке, пустой стеклянный взор... "Остались я и Хвост. Если его убьют - что делать тогда!" - промелькнула в голове та давнишняя мысль, с которой он навечно закрыл младшему брату очи...
Не ослабляя натиска, но и не надавливая сильнее, Клинок чуть пригнулся над Хвостом, и негромко сказал:
- Так нельзя.
