Смирнонрав вел дружину на восход, поодаль дорог и широких открытых мест, петляя меж голых вершин холмов. Ехали очень быстро, но часто останавливались в укромных рощах и балках, рассылали кругом разведчиков, сменяли коней. Отправляли разведку во встречные деревни, и все их находили брошенными. К городам тоже близко не подходили - вскоре в любой город могли войти табунщики, и что тогда они смогли бы выпытать у жителей! Лишь посылали к воротам гонцов, и расспрашивали стражу о табунщиках: В Двух городищах, самых близких от Струга-Миротворова, ыкунов вживую еще не видели, а в Малочарокске, что стоял в трех переходах от столицы, вчера заметили со стены ыканский конный отряд человек в полсотни. Видели также в последние дни, как поднимался в разных сторонах дым от горящих поселков, иные - не дальше, чем за пять поприщ. Скоро стали попадаться на пути полка и сами эти поселки - завалы из угля и обгорелых бревен. Жители из них спасались в городах, или бежали на закат, и табунщики, найдя деревушки и хутора безлюдными, не в силах тот же час добраться до людей, вымещали свою злобу на домах, овинах и курятниках. Но кострищ, множества конских яблок и объеденной травы, как остается после долгой стоянки большого отряда, нигде не встречали. Ыканцы приходили мелкими стаями, и скоро снимались, может быть - уходили к главному войску. Уже ближе к вечеру разведчики, посланные осмотреть дорогу на Горбунов, донесли о новой находке: Посреди дороги - рассказывали они - стояли четыре телеги. В одной из них мертвая старуха, рядом на земле - тела шестерых мужчин, ратаев по виду. Женщин и детей рядом не было. Коней из повозок ыканцы выпрягли и увели, коров и другую скотину, которую наверняка вели с собой беженцы - тоже.
- С телами что сделали? - спросил князь.
- Ничего. - ответил боярин-разведчик - Не стали их трогать. А что с ними делать?
- А давно лежат? - спросил Месяц.
- Да вроде не первый день уже. Но пока целые. Глаза вот только...
- Провожать как положено сейчас нет времени. - сказал Месяц - Но и бросать нельзя.
- Надо - сказал Быстрый, шевеля обвислыми усами - сложить тела в телеги, и предать огню, а самим - покосился он на разведчика - посмотреть со стороны, не придут ли кизячники на огонек.
- Хорошо боярин сказал. - согласился Месяц - Ыкуны если увидят дым, могут решить, что кто-то мертвых нашел и провожает, либо решат, что своих встретили, и правда, могут прийти посмотреть. Надо веток в костер побольше, пусть дымит хорошенько. Что скажешь, светлый князь?
- Так и сделаем. - сказал Смирнонрав - Далеко это место? - спросил он разведчика.
- Поприща три или четыре.
- Возьмите двадцать человек. - велел князь - Двоих пошлите к самим телам, пусть мертвых уложат в повозку, и прямо в ней поджигают. Другие пусть из засады смотрят, подойдут ыканцы или нет. Если подойдет их мало - нападайте, и сколько можно, берите живьем. Если придет отряд, то проследить, в какую сторону уйдут. До темноты ждать, потом возвращаться.
- Светлый князь! - окликнул его Рассветник - Пусть не до темноты, а до заката обязательно вернутся!
- Да. До заката возвращайтесь. - подтвердил Смирнонрав - Остальным ждать здесь, в готовности.
- Огней не зажигать! - добавил Месяц.
- Рассветник, ты что скажешь? - спросил князь - Что-нибудь... слышишь.
- Есть что-то. - сказал Рассветник - Не близко, но и не далеко. На ночь нам нужно затаиться.
Разбили лагерь в байрачной роще. Снова разослали всадников во все стороны. Рассветник с Коршуном и Клинком, и обоими дубравцами стали ужинать - достали сало, яйца, мед и зелень. Рассветник преломил и раздал хлеб, испеченный на Струге до рассвета. Такую роскошь они могли себе позволить только в первый день похода, а дальше придется обходиться сухарями.
Коршун за едой рассказывал братьям про свои подвиги в горах, потом стал расспрашивать у Хвоста про его службу, и про вылазки за Хребет в отряде Беркута.
- Как ты попал-то к нему? - спросил Коршун.
- Я же говорил, он меня на Ясном Перевале нашел. - сказал Хвост.
- Как это, нашел? - спросил Рассветник.
- Да так. мы там стояли сначала полком. Наши, когда отбили перевал у бенахов, то до осени торчали возле него, большой силой, и ходили на бенахскую сторону в долину. А как захолодало, то ушли к себе, на рассвет. А чтобы за зиму бенахи снова не залезли на перевал, там нас оставили. Сначала человек двести было. Стояли месяц, потом второй, холодает, ветры все крепчают, злятся. Ну, знаешь же сам наверное, какие зимы в горах?
- Знаю, так. - сказал Коршун - А что дальше?
- На войне, известное дело: зимой холодно, летом голодно. А на Хребте холодно даже летом может быть, а зимой и жрать не раздобудешь, и холод такой, какой дома, на равнине, и во сне не приснится! Бураном по шапку заметает! Мы стоим. Хлеб доели, кашу доели, стали коней есть. Стали болеть, потом умирать. От наших ни слуху ни духу. В долине за нами - шаром покати. А мы все стоим. А между тем солнце только-только от зимы к лету повернулось.
