- Не впервой! - буркнул Коршун со своего места.
Уже почти в полной темноте к Рассветнику подошли Смирнонрав с Месяцем. Князь со вторым воеводой обходили лагерь. Третьим с ними шагал позади Лихой, неотступно сопровождавший князя. Их с Месяцем ссору бояре, кажется, оставили, по крайней мере до времени.
- Ну как у вас, друзья? - спросил Смирнонрав.
Рассветник будто одернулся ото сна. Но он не спал.
- Они здесь, светлый князь. - сказал он
- Кто? - спросил Смирнонрав.
- Табунщики? - предположил Месяц.
- Табунщиков тоже слышу, но только издалека. - сказал Расветник - А вожаки уже здесь. Телами - там, за холмами, а духом - здесь.
- Откуда знаешь? - спросил воевода.
- Вижу их - сказал Рассветник - прямо перед собой, лицом к лицу. Они идут нам навстречу. За ними - как муравьиная куча кишит.
- Слыхали? - сказал Коршун - Как муравьи кишат! Наверное, правда с большой силой идут.
- Идут, и открыто. - говорил Рассветник - Не скрывают себя, словно совсем ничего не боятся. Они не только там, на восходе, они... Они как будто везде... Вся призрачная сторона у них как на ладони. Чувствую как глазами рыщут повсюду, просматривают каждый куст, каждый камушек...
- Они нас видят? - спросил Коршун.
- Не похоже. Их взгляд как будто насквозь проникает, и смотрит дальше, куда-то вдаль. Переговариваются друг с другом.
- А что говорят, можешь сказать?
- Нет. - покачал Рассвветник головой - Не могу. Только отзвуки их шепота в голове, как будто солома шуршит...
- Ты что, - удивился Месяц - можешь злыдней видеть издалека, что ли?
- Это редко, когда получается. - сказал Рассветник - Обычно они свое существо прячут за человеческим обликом, тогда их тяжело узнать, даже вблизи. А сейчас не скрываются, все как есть, вот и видны далеко. К тому же ночь, их время. Как будто разрослись, так что все
Месяц поглядел на Рассветника с изумлением, и даже некоторым страхом.
- Так ты ясновидец? - спросил он тихо - И говоришь, злыдни сюда идут. И молокососы с ними?
- С ними.
- Дай-ка, я это проверю.
Месяц вышел из рощи, нашел открытое место, где земля была потверже, и воткнул в нее меч глубиной на целых две ладони.
- Что он делает? - спросил шепотом Пила у Хвоста.
- Волк его знает. Смотри...
Встав возле меча на четвереньки, Месяц нагнулся, зажал клинок своими редкими зубами, и так замер.
Через полминуты он поднялся и стал отряхиваться от пыли.
- Ну что? - спросил его Смирнонрав.
- Идут. - сказал Месяц, кивая головой, словно подтверждая слова Рассветника - Идут, точно! И много, земля так и гудит, но издалека. Думаю, еще где-то за Сонной, на каильской стороне. Где к утру будут - небо знает. Что делать, светлый князь?
- Пока ничего не делать. Так, Рассветник?
- Да. Пока ничего. Сидеть потише. Караулить во все глаза. Кто свободен - пусть высыпаются. Что еще сейчас сделаешь!
На небо выкатила едва ущербная луна, и засияла как огромный бледный фонарь. Но сквозь полог рощи свет почти не проникал.
Не Коршуну, ни обоим братьям-пильщикам не назначили стоять на страже. А Клинок с Рассветником договорились поделить ночь пополам. Пост их был не на окраине лагеря, как у других сторожей, а прямо возле спящих товарищей. Клинок, которому выпало охранять первому, просто сидел лицом на восход, поджав под себя ноги, и на вид как будто тоже дремал. Его чуть слышное бормотание походило на несвязный разговор спящего.
Пила улегся на земле, завернувшись в плащ - подарок Орлана - и быстро прикимал. И сон его был необычным: без всяких образов, только чернота вокруг, так что Пила сам не мог понять, спит он, или просто лежит, окутанный ночным мраком. Пелена, укрывшая стан, где-то поверх крон деревьев, не давала просочиться снаружи не одному видению, Еще снился Клинок - самого его не было видно, но раздавался голос витязя, звучавший здесь громко и четко. Только разобрать его слов Пила все равно не мог - они как будто влетали в ухо, и миновав мозги, вылетали из другого.
А потом привиделся шатун. Такой же, как прежде, белый длинный и тощий дух шагал сквозь черноту, хорошо различимый в ней, но не светился как турьянские духи-шаманы из рассказа Хвостворту, а просто был виден. Он шел широкими неспешными шагами, и в такт шагам мерно размахивал ручищами, огромными и сухими как дерево. Чуть приблизившись к Пиле он прошествовал прямо сквозь него, как сквозь воздух, и стал удаляться, все так же отчетливо видный.
"Я понял! - подумал Пила сквозь сон - Здесь мир теней, и шатун - тень, а моей тени здесь нет. Была бы она здесь, шатун бы ее обошел, но она на Струге сгорела, в костре..."
Лишь на миг шатун пропал - словно черное пятно наплыло между призраком и незримым Пилой, и тут же пронеслось прочь. Жердяй уходил все дальше, пока не стал совсем маленьким, превратился в тоненькую белую щепку, и скрылся во мраке. Пропал из виду, и из самой памяти - по крайней мере из той, которую дубравец осознавал. Пила слышал теперь голос Рассветника - так же отчетливо, но так же непонятно...
