Великий князь, светлый и мудрый! Вечное Небо и все светила положили нам стать соседями, и велят быть добрыми друзьями и братьями. Почитать друг друга, жить в совете и мире, и по первому зову выступать на врагов: тебе на моих, а мне - на твоих (жужжание в толпе усилилось: быть в мире с Диким Полем - это хорошо. Это значит, спокойная торговля, и никаких набегов, даст небо! Другие сомневались - степняки всегда лукавят, на одном боку у ыканского купца кошелек, а на другом - аркан!) И Небо положило нам иметь одного врага! О мудрый и светлый князь! Шлю тебе слово, что иду на нашего общего недруга! Ибо Стреженск с его князем - враг и моему, и твоему народу! Иди же со мной, и свои мечи присоедини к моим, чтобы разделить славу и радость победы! Говорю тебе, ибо как добрый сосед, желаю чтобы ты был рука к руке со мной в час неизбежной гибели всех врагов! Ибо нет на свете царства, способного устоять против моего могущества! И да не прольется кровь меж нашими народами! И пусть мой меч будет в твоей руке, а мой - в твоей!
Народ загудел. Многие возмущались наглости каганского предложения, кто-то говорил, что Стреженск - действительно враг миротворову уделу, и помощь ыкан - верный способ отложиться от великого князя, как с помощью короля отложилось Захребетье. Для многих за цветастой речью каганского послания вообще скрылось сущность того, что в нем говорилось, и те продолжали твердить, что мир и дружба со Степью - это хорошо...
Мудрый поднял правую руку.
- Тихо всем!!! - громогласно приказал Вихрь.
Опустив десницу к левому боку, князь вытащил из ножен меч, и высоко поднял его, показывая на все стороны притихшему народу. Посол, не вставая с корточек, протянул вперед руки с раскрытыми ладонями. Многотысячная толпа почти замерла. Шепот пробегал изредка...
Мудрый нагнулся над послом, и держа меч обеими руками - правой рукоять а левой острие, подал оружие ыканцу. Пальцы, толстые как огурцы, сжали клинок... Слышно стало, как ветер шевелит знамена.
Одним движением, хоть и не очень резко, князь вытянул меч из рук посла, и снова поднял, показывая всем окровавленный клинок. "Кровь! Кровь! Светлый князь пролил ыкунскую кровь!" - раздался крик, и передаваясь от человека к человеку, все нарастал, нарастал...
Мудрому подвели коня. Он влетел в седло и поскакал вдоль толпы, все так же держа над головой меч с вражеской кровью. Заиграли трубы на стенах, но их и не слышно было за всеобщим ревом:
- За светлого князя!!! За Каяло-Брежицк!!! За Ратайскую Землю!!! Слава! Слава! Слава!!!
- Светлый князь! Твое слово, час - в стремя встать, час - в поле выходить! - кричали бояре, размахивая обнаженными мечами.
- К оружию! За светлого князя, за Струг-Миротворов, к оружию!!!
- Слав-а-а-а-а-а!!!
Большой посол все сидел на ковре, как сидел. К нему подбежали из свиты двое рабов. Один подал господину полотенце, о которые тот вытер кровь с рук, другой стал перевязывать раны...
Окровавленное полотенце раб сложил стопкой, и бегом отнес всадникам посольства. Из них несколько, развернувшись, сорвались с места и помчались наметом к табору. Не минуло и минуты, как из табора устремились в поле три гонца.
Пять дней и ночей летели по степи вестники, сменяя коней. На шестое утро, одолев почти сорок обычных дней пути, они домчались до ставки Великого Кагана. Встретив их, стража дала знать особенному чиновнику, и тот мигом доскакав до заставы, принял у гонцов их ношу, и через минуту уже взбегал по дощатым покрытым ковром ступенькам, на холм к юрте повелителя. Миновав три кольца воинов в черных шапках, со звездами на черных щитах, он у входа в юрту предстал перед сидящим на подстилке одним из ближних советников Ыласы. Тот принял у него полотенце, развернул, взглянул на кровавые пятна, и молча кивнув слуге головой, вошел внутрь и опустил за собой полог...
2.2 ВОЛНА ОТКАТИЛА ОТ БЕРЕГА.
- Прежде, чем нахлынуть на берег, волна откатывается назад. Так же и табунщики, прежде чем прийти с войной, бегут в глубины Дикого Поля - Так сказал как-то раз Мудрому один старый боярин, в былое время - ближний дружинник князя Храбра.
