— Вон наши, смотри! — сказал Хвосту Зеленый, ополченец из старой Дубравы — Вон и дружок твой, Царапина!
Царапина стоял среди других, какой-то сморщенный, словно со сна. Временами он подносил ко рту кулак и откашливался.
— Где покупец-то наш, интересно? — спросил Тунганыч — Кому там нас продали?
— Тебе-то какая ляд разница, где он и какой из себя? — спросил его Зеленый — Думаешь, они тут один лучше другого, что ли?
Хвостворту с тревогой смотрел на Царапину. Тот, не обращая внимания ни на кого вокруг, стоял и кашлял в кулак. Был он с виду такой вялый и замороченный, что казалось, сейчас у него подкосятся ноги, и упадет хвостов приятель прямо в грязь.
«Только заболеть теперь не хватало! — подумал Хвостворту — Если нам этот захребетник рассказывал правду про все, куда нас погонят, и какая там медовая жизнь — то туда только больным и дорога! Да пока туда дойдешь еще, по голой-то грязи, да еще под дождем! Сколько хоть туда пути?»
— Смотри, а вот, кажись, и наш новый хозяин! Вон, погляди, какие он нам дорогие ожерелья подарит! — толкнул Хвоста под локоть Зеленый.
Хвостворту увидел толстого косолапого бенаха, лет с виду чуть за шестьдесят, с лохматой шевелюрой, уже наполовину поседевшей. Опираясь на трость и переваливаясь из стороны в сторону, он шел по площади, рассматривал гноящимися глазами свежий товар. Бритые подбородки сотрясались от каждого шага. Следом шла свита — писарь с сумкой через плечо и чернильницей на шее, за ним — стражники при оружии и со связками цепей на плечах. Купчина поглядел на пленников, переговорил коротко с боярами-продавцами, и ушел с ними, видимо писать купчую и расплачиваться. Своему помощнику, долговязому бородатому надсмотрщику по имени Четнаш, хозяин приказал собирать пленных в дорогу.
Стражники одевали на ратаев железные ошейники, каждый из двух створок — те самые драгоценные ожерелья, которые приметил Круглый. Пленники по очереди клали головы на станок-подставку, и бенах которого прочие называли «мастер» молотком вколачивал в особые пазы железный колок. Створка намертво соединялась со створкой, а дубравец с дубравцем.
— Вы будете теперь как рыбы в связке! — говорил Четнаш, похаживая рядом — Видите, как добр ваш новый владелец! Другой приказал бы надсмотрщикам пропустить вам веревку под жабрами, как рыбе, а я просто посажу всех вас на цепь! Чем не жизнь вам с таким хозяином, как наш господин добрый Колах!
Тут же появился рослый бородатый захребетский боярин, которого Хвостворту видел впервые — оказывается, он и был господином чернявого весельчака, и у него в плену пребывал доселе Хвост. Боярин, хохоча, сказал перед пленниками речь. Повинился на прощение, что не угощал своих «гостей» так, как это подобает хорошему хозяину. Желал дубравцам счастья с новым владельцем, доброй дороги, и просил не поминать лихом…
Соединенных в связки по двенадцать человек, невольников повели прочь из тележного города. Всего связок получилось пять, и еще одна как бы обрубленная — в нее нашлось только семь будущих добытчиков железа.
За стенами лагеря купца и его новую покупку ждали еще десятка два стражников и слуг. Стояли оседланные кони и четыре больших воза, запряженные волами. В котлах над кострами варилась ячка. Невольникам («чудеса, да и только!») вынесли по котлу на дюжину, раздали каждому ложку и два сухаря, и предложили подкрепляться перед дорогой. И рабы, уже привыкшие есть руками грязные объедки, остервенело накинулись на кашу с маслом и на сухари. Нельзя было и сказать, что стучит громче — ложки о котел, или зубы о зубы. Бенахи-сторожа глядели на дубравцев и смеялись:
— Каких голодных воинов присылает нам князь из-за гор! Наверное, ему нечем их кормить и проще отправить на войну и в плен! У хозяина на всех хватит еды, приходится даже убавлять, чтобы они не обожрались от непривычки, и не умерли!
Дюжина Хвоста вычистила котел в два счета. Каши в нем действительно оказалось в самый раз, чтобы двенадцати человекам и подкрепиться, и не переесть после голодной ямы.
— Если так и дальше будут кормить, — услышал Хвостгромкий голос Ладони, из какой-то связки поблизости — то волк с ним, согласен идти за тридевять земель, и железо копать хоть из-под самых гор!
— А я вот не согласен. — сказал Хвостворту, но уже не так громко.
На добрый путь зажгли у обочины костер, закололи и бросили в него четырех петухов. А саму дорогу щедро посыпали солью и полили вином, словно на ней без того грязи не хватало. После добрый господин Колах выпил на посошок с продавцами, и те отправились восвояси. Сам купчина погрузился в крытый наглухо, как маленький домик, возок с застекленными окошками. На крыше его чуть дымила кирпичная труба, будто в богатом тереме. Заслонка печи открывалась позади, и слуга, сидевший на задках, подкидывал в нее поленья.
— Двигаемся! — крикнул Четнаш и махнув рукой, пришпорил гнедого коня и поскакал впереди поезда.
