Противник был ловок, и выше горюченца на пол-головы. Раз за разом доставал он Пилу своими длинными руками, оставляя отметины на голове и на ребрах, да еще поддавал ногами в тяжелых башмаках. Левая бровь у Пилы раздулась в пузырь, с губы лилась кровь. Тогда коренастый пильщик, улучил момент, изловчился, пронырнул под кулаком рыжего, и ухватив длинного за ноги, повалился вместе с ним на землю. Противник брыкался под Пилой как необъезженый конь и вертелся словно уж, но Пила придавил его к земле и крепко держал, а чуть тот ослаблял потуги выбраться — освобождал руку и словно молотком колотил во что попадало…
— Молодец, паря! Доканывай его! — раздался под ухом голос Коршуна.
Это ободрение чуть не вышло Пиле боком — он отвлекся на миг, и тут же, перекувырнувшись через голову, слетел с ловкого противника. Рыжий вскочил на ноги, но положение было не в его пользу. Четверо его спутников кто валялись на земле без чувств, кто барахтался, кровоточа перебитыми носами или сплевывая обломки зубов. Рыжий, на которого, надвигался Коршун, спешно попятился спиной к воротам.
Тут Пила увидел, как один из бояр, тот самый, что велел слуге «показать», пошатываясь добрел до своей повозки, облокотился на нее, и перевалившись через край, достал два меча в ножнах. Первый он тут же обнажил сам, второй сунул в руки подоспевшему приятелю — рослому статному бородачу с быстро заплывающим глазом.
— Коршун, берегись! — успел крикнуть Пила. Но тут же между бойцами выскочил и встал стеной всадник. Конь под ним так вздыбился, что одноглазый, спасаясь от копыт, попятился и свалился на копчик. Клинок — а это он подоспел верхом, спрыгнул с коня, подскочил к толстяку, и не успел боярин не то, что замахнуться, но и глазом моргнуть, как мешком повис у Клинка на плечах, полетел вверх тормашками и шмякнулся так, что сапог с ноги полетел в одну сторону, а меч в другую. Клинок глянул на одноглазого, кажется порывавшегося встать, и шагнул было на него — тот с испугу забыв об оружии, только спрятал голову в плечах и прикрылся руками. Побоище кончилось победой прибывших гостей и полным посрамлением — на дорожку — для отъезжающих.
Клинок и раньше-то ходил хмурый, а теперь он повернулся к Коршуну, и двинулся на него с такой серьезной миной, что Пила поспешил отойти подальше с его дороги…
— Брат… — успел пролепетать Коршун. Клинок в один миг, подсев, подшагнул под него, распрямившись оторвал Коршуна от земли и швырнул навзничь.
— Клинок! Клинок! — закричал Коршун, вытаращив округлившиеся глаза.
— Вы какого ляда тут наделали! — проскрежетал Клинок зубами.
— Да что мы-то! Эти сами на нас налетели, на Вепря вон!
— Сами?! — рычал Клинок — А голова на плечах есть у тебя! Что наделали, я тебя спрашиваю! Кровь пролили! Теперь обряду конец… Эй вы, что встали! Коней заводите! — прикрикнул он же на конюхов, залюбовавшихся дракой дорогих гостей. Конюхи без разговоров кинулись ловить лошадей.
— Твоего туда же, боярин? — на бегу переспросил Клинка один.
— Да, туда же.
Клинок повернулся к Вепрю, Пиле и Коршуну. Коршун уже поднялся, и набыченый, отряхивался от дворовой пыли. Кровь из уха Вепря стекала по шее и расплывалась пятном по рубахе. Пила облизывал разбитую губу.
— Вы все, за мной! — приказал Клинок и сам пошел быстро к гостиничной хоромине. Тем временем на крыльце показался управляющий, позванный на беспорядок кем-то из слуг. Клинок тут же взял в оборот и его.
— Ты за хозяина?
— Да, боярин, чего… — ответил тот, мигом оглядев двор, суматоху и побитых старых.
— Этим пусть воды вынесут, — кивнул Клинок на поверженных — и пусть убираются. Где наши места? Давай веди.
— Как скажешь, Боярин! Вас ведь пятеро… Вам в скольких комнатах?
— В одной всех. Если лавок не хватит — скамьи неси, стели хоть на полу, но чтобы всем в одной. Пошли быстро!
Вслед за Красной Рубахой Клинок провел остальных по хоромине через широкую столовую, наполненную густым запахом свежего хлеба. Дальше — по лестнице на второй ярус. Миновав несколько поворотов по коридору, слуга остановился у нужной комнаты.
— Заходи бегом! — скомандовал Клинок. Коршун, Вепрь и Пила гуськом прошмыгнули через дверь.
— Слушай, захозяина! — войдя в комнату и придерживая изнутри дверь, сказал Клинок — Нам сюда тоже, умыться и полотно почище. Больше никого не впускай, и не посылай, пока сами не скажем. Сейчас наш пятый будет, такой длинный, в колпаке, на пегой лошади. Встретишь его сам и сюда без расспросов проведешь. Понял?
— Понятно, боярин!
— Подожди. Коршун!
— Чего… — буркнул провинившийся.
— Денег дай!
Взяв у Коршуна кошелек, Клинок вытащил и сунул в руку слуге несколько монет.
— Держи. Все, нас не тревожить. Если эти, что во дворе, будут требовать платить за бесчестие, сам иди сразу ко мне.
И закрыл дверь прямо перед лицом собеседника. Впрочем тот, кажется, и за дверью продолжал умиленно пригибаться.
