— Ворота сейчас закроют, и еще людей отправят на стражу. — сказал Орлан Рассветнику, кажется в продолжение их разговора.
— Хорошо, поехали. Поторопимся. — ответил Рассветник.
Уже близился полдень, а объехать предстояло больше полусотни дворов. Оказалось, Орлан вечером не только разузнал про нужных людей, но и успел, вызывав к себе улицких старост, узнать кто где теперь живет, у кого в услужении — если спрашивал про их слуг, и кто находится в городе, а кто в отъезде.
Нужный двор окружали, разделившись на группы по двое-трое, и встав в местах, где стал бы спасаться беглец. Вепрь и Коршун всегда оставались снаружи. В дома входили Рассветник, Клинок, Орлан и Пила, которому Рассветник сказал всегда быть при нем.
— Гляди в оба — сказал он парню — Нам злыдень может заморочить голову и проскочить, а ты если увидишь своего брата — сразу говори.
Обыска нигде не делали, а шли сразу к тем людям, на которых указывал Орлан. Рассветник всех спрашивал одно и то же: Нет ли чужих в доме, не приезжал ли кто-нибудь в последние дни, и в том же духе — Затворника и злыдней не упоминал. Он никому не грозил, не пытал, только расспрашивал своим обычным спокойным тоном, и могло показаться, что отделаться от него и наврать — нечего делать. Но Пила уже знал, какие необычные у него спутники, и думал себе, что не такой Рассветник простак, чтобы не распознать обмана. Как бы подтверждая его догадки, выходя из каждого дома, Рассветник, говорил Клинку что-нибудь вроде «И здесь не появлялся» или «Здесь тоже вроде тихо» Клинок чуть кивал в ответ. Все время розысков Клинок говорил еще меньше прежнего, и еще внимательнее, чем обычно, смотрел исподлобья по сторонам. Он был невозмутим и нетороплив, но сосредоточен — словно рысь подбирающаяся к добыче.
Орлан же, покидая каждое жилище, говорил хозяевам:
— До вечера со двора не выходить, никого никуда не отсылать. Если появится кто-то чужой — сразу дать знать улицкому, либо прямо воеводе в кром.
Поиск начали возле Помоста, а закончили далеко в восходной стороне города, уже на вечерней заре. Выйдя с последнего двора, к стоявшим на улице Вепрю и боярам, Рассветник покачал головой:
— Все, пусто…
— Что делать теперь? — спросил Орлан.
— Что делать… Ты поезжай к Борцу, поклонись ему от нас, да пусть отпускает ваших бояр отдыхать, пусть ворота отпирают. Думаю, мы ничего тут больше не нарыскаем… Тебя тоже благодарим, Орлан, ты нам очень помог. Не зря ты помощник у большого наместника!
— А вы сами от Барса давно?
— Пятый день, как с ним прощались. А что?
— Я Барса сын. Борец его двоюродный брат, я у него был на воспитании, а теперь в подручных. Как отец? Здоров?
— Здоров, слава Небу! Твой отец — знаменитый человек, и ты, вижу в него пошел.
— Это точно! — подтвердил Коршун — Орлан, я давно твоего отца знаю. Вспомни меня — будешь и ты полководцем, как он!
— А вы теперь куда? Обратно в горы? — спросил Орлан.
— Пока не знаю. — ответил Рассветник — Нам надо наше дело закончить. Надеялись здесь его закончить — видишь сам, не получается. Теперь думать будем, что да как.
— Понятно. Ну, если все же соберетесь туда, так дайте мне знать. Весточку с вами передам.
— Хорошо.
С тем и расстались. Орлан с боярами поехали в детинец, Рассветник с товарищами и Пилой — на гостиный двор.
— А мне теперь что делать? — спросил по пути Пила.
— Ты сегодня с нами ночуй, — ответил Рассветник — а завтра езжай себе. Денег за хлопоты мы тебе дадим…
— А вы если Краюху найдете, может дадите знать?
— Не знаю, когда и где теперь он найдется. — ответил Рассветник, чуть подумав — Но если сможем дать весть, то дадим, обещаю.
— Только ты сам-то пока не унывай слишком. — сказал Коршун — Неизвестно ведь еще, что с твоим Краюхой случилось на самом деле. Может пообретается где-нибудь, да и вернется.
— Да, может быть… — не очень уверенно согласился Пила.
Уже почти в темноте невезучие сыскники доползли до трактира, усталые и голодные — отложенный утром завтрак так и не состоялся, а за весь день им удалось перехватить на ходу только пару кусков хлеба.
Поручили на въезде лошадей конюхам, и пошли в хоромину. Здесь Красную Рубаху уже сменил другой «захозяина» — пониже ростом и щупловатый, но такой же шустрый и услужливый. Едва завидев гостей, показавшихся в сенях, он чуть не бегом кинулся к ним с другого конца полупустой столовой, успевая, опять же, на ходу раскланиваться:
— Милости просим, милости просим, добрые господа! — затараторил он, блаженно улыбаясь и тряся козлиной бороденкой — Изволите ночевать у нас остаться, или поужинать?
— Места мы с утра заняли. — сказал Коршун, шедший впереди — Жрать пусть несут, и побольше!
— Один миг, господа, один миг! — ответил управляющий, и указав гостям жестом на места за столами, засеменил в кухню.
— Бурдюки! Бурдюки! — кричал он на ходу.
