В широкой чистой горнице у стен стояли пять лавок. В углу против входа — стол с тремя скамейками. Левее двери — одежные крюки и маленькая скамья для обувания. Два больших окна в смежных стенах были зарешечены и застеклены. «Светло как на улице» — подумал Пила. Раньше такие окна ему приходилось видеть только снаружи.
Гости расселись по лавкам и сидели молча, мрачнее серых валунов. Пиле тоже ничего больше не оставалось, как сесть и помалкивать. В тишине было хорошо слышно, как на дворе управляющий спроваживает отлупленных постояльцев. Каждое его слово доносилось так явственно, словно он раскланивался и юлил прямо здесь, перебегая между лавками от Клинка к Вепрю и обратно. Вскоре принесли воду в большом кувшине и ушат. Клинок с Коршуном обмыли и перевязали Вепрю ухо и выставили ушат за дверь. Тишина и неподвижность восстановились…
— Нам нужно долго так сидеть? — спросил наконец Вепрь.
— Пока Рассветник не вернется. — сказал Клинок — Мне по городу теперь одному ходить нельзя, а вам двоим — тем более нечего высовываться.
— А по нужде как? — зло съязвил Коршун.
— Коридорного крикнешь, тебе ведро принесут. Если, конечно, не хочешь, чтобы тебе с говном кишки выпустили для кучи.
— Понятно… — пробубнил Коршун.
— Понятно! — передразнил Клинок — Это и то — когда Рассветник вернется. А пока потерпишь.
Впрочем, терпеть долго не пришлось. Видно дело у Рассветника с Борцом было скорым, а еще вернее он, узнав о беспорядке, поспешил быстрее переговорить и явиться. Красная Рубаха, как и условились, встретил его сам и провел к остальным. Окинув беглым оком комнату, Рассветник задержал взгляд на перевязанном Вепре.
— С тобой что?
— Ухо поранено. — ответил Вепрь.
— Чувствуешь себя как?
— Я здоровый.
— А ты? — покосился Рассветник на изукрашенную харю Пилы.
— Ерунда… — сказал горюченец.
— Ладно. — Рассветник снял колпак, распоясался и сел на свободную лавку. — Рассказывайте, как было.
Рассказывал Коршун. С того, как Вепрь по ошибке распорядился чужим слугой, и до появления Клинка. Выслушав, Рассветник спросил у остальных, так ли все было. Вепрь сказал: «Да. Так все было.» Пила молча кивнул.
Рассветник стал говорить сам — не так, как другие. Не с тем бешенством, с каким Коршун ревел у ворот на Жадину, и не с холодной сухой яростью Клинка. Он говорил спокойно, рассудительно, но веско, сурово и непреклонно. Пиле тут вспомнилась его встреча со злополучным проезжим в Горюченском, и парень внутренне был даже как будто рад, что не его сейчас так строго отсчитывают. Коршун с Вепрем сидели такие пришибленные и унылые, словно им, как тогда Пиле, каждое слово Рассветника стучало молотком по темечку.
Рассветник говорил, что выполняя такое важное дело, какое им досталось, и будучи за так многое в ответе, надо семижды думать, прежде чем из-за какой-нибудь хрени, ладно бы — своей непутевой головой играть, но и все дело ставить под угрозу. Говорил, что Вепрь с Коршуном сами вызвались ему помогать, и просили быть им наставником, обещали слушаться беспрекословно, с тем условием их и Барс отпустил из гор. А теперь они, выходит, и Барса подвели, и его, Рассветника. И Старшему за таких «последователей» узнай он, было бы стыдно, которые важное и ответственное поручение выполняют, а ведут себя при этом, будто на свое подворье вышли, холопам подзатыльников раздать! Самого Старшего учениками себя называют, а ума показывают — что у тех бычков, с которыми нынче сцепились. А уж если никак нельзя было уклониться от драки, так на кой тогда мастер Сыч их учил, если без кровопролития не смогли нескольких болванов остудить! Благо не своя пролитая кровь, а только чужая отнимает силу у обряда, и не веприно раненое ухо, а разбитые носы и губы незнакомцев теперь могут довести до беды.
Закончив речь, Рассветник подошел к столу, выпил воды из кувшина, что осталась от умывания, и сел на место.
— Что будем делать? — спросил всех.
Обиженные рукопашники молча глядели по сторонам. Ответил Клинок:
— Теперь время тянуть нельзя. Если злыдень правда в городе, и нас не унюхал, пока его местные искали, то теперь мы у него как на ладони. Значит, точно попытается смыться…
— Или напасть? — переспрсил Рассветник.
— Нет это навряд ли. Не захочет обнаружить себя перед всем городом. Если, конечно, не решит быстренько нас прикончить, и опять же — смыться.
— Ясно. — Сказал Рассветник. — Пошли заново коней седлать.
Сумки, плащи и остальное барахло оставили в комнате, взяли с собой только оружие и вышли вон. На дворе битых постояльцев уже как не бывало. Встретив по дороге Красную Рубаху, Рассветник велел ему смотреть за комнатой хорошенько, и сейчас же седлать коней.
Через несколько минут стояли у ворот детинца. Отсюда Рассветник поскакал уже знакомой дорогой к воеводе. Остальные ждали его на площади.
У Борца Рассветник пробыл опять недолго, и вернулся на этот раз вместе с Орланом и с шестью боярами, которых тот взял на подмогу. Все были верхом. Следом из детинца выехали и ускакали к воротам вестовые.
