Когда князь Храбр, пра-прадед Светлого и тезка его брата, пришел со своими стреженскими полками покорять Каяло-Брежицк, то северяне построили на берегу Черока камнеметные устройства. Они бросали в Струг зажженные снаряды и, хотя не одним этим, но вынудили миротвороцев открыть ворота Храбру, и отныне его одного звать великим князем. Такие же орудия ставил против хвалынских крепостей сын Храбра, Гнев. А взятые им в плен акиринайские мастера учили ратаев строить и другие машины — одни больше и дальнобойнее, другие наоборот, меньше но подвижнее, годные для полевого сражения. У Барса, и других стреженских воевод в захребетской войне, камнеметы тоже были в достатке.
Но сравниться с этими, которые теперь строились перед каильскими стенами, не могли никакие пороки, известные в ратайской земле. Высотой они были наполовину выше самых огромных машин. К коротким плечам журавлей-рычагов табунщики подвешивали ящики размером с целую избу, и шустро набивали их землей.
— Большак! Достанут твои пороки до них? — спросил Рокот.
— Нет. — сказал мастер, досадно покачав головой — И на половину не достанем ничем. Ну, они еще подтащат поближе, не зря же настилы стелют… Но вот на сколько подтащат… Не знаю…
— Что делать теперь, господа! — спросил воевода.
— Бес его знает. — сказал Свирепый — Теперь одним страхом не отделаемся. А если еще подожгут город…
— Да нет, не будут жечь. — сказал Большак.
— Почему думаешь, что не будут — спросил его Рокот.
— Жечь им было бы со всех сторон удобнее, чтобы в разных концах горело. А они хотят стену проломить. Здесь стена выше, в нее легче попасть. И прочности в стене здесь меньше.
— Это почему? — всполошился Рокот — Плохо сделана?
— Стена хорошо сделана, воевода — возразил Большак — Только она одной толщины со всех сторон. Получается, в других местах она поприземистее, а здесь как бы долговязая, поэтому и послабее.
— Что ж вы раньше думали!? — вспылил на Большака воевода.
— Так кто знал, что они такое здесь понастроят! Ведь отродясь таких бабеней ни у кого не было, а у кизячников — тем более!
— Раньше не было, теперь вот есть. — сказал Молний — Злыдни толк знают не в одном колдовстве, и что у них еще в запасе — попробуй, угадай! А мастер прав, воевода. Жечь Каиль они не будут, а будут стену ломать — здесь и склон ровнее, легче будет к пролому подниматься.
— Не хотят город жечь. — сказал Свирепый — Боятся, что мы все с городом сгорим живьем, и некого будет гнать к Синему Морю!
— Ну, что делать-то! — повторил Рокот вопрос. — Что?
— Вылазку если… — сказал кто-то.
— Вылазка, какая к ляду вылазка! — сказал Рокот — У них только стражи при этих журавлях — вдвое против всех наших, старых да малых. А в станах еще, как мух целые тучи… Погибнем все ни за грош, и город потом возьмут голыми руками!
— Значит, придется ждать, пока стену разобьют, да биться в проломе. — сказал Свирепый.
— Да, больше тут нечего. — согласился Молний.
— Ну, значит, ляд с ним, биться — так биться! — сказал Рокот. — По всем домам с этой стороны пройтись, пусть кто там остался, все перебираются в закатную часть, и там пережидают!
Ближе к вечеру пороки были уже полностью готовы. Ыканцы вкапывали впереди них в землю по два столба, и протянув через столбы канаты, воловьими упряжками тащили машины по настилу, сзади — вперед.
— Бить тревогу! — велел Рокот — На стены всех! Быстро!
Собрали в два счета совещание, и решили единодушно: Взывать к милосердию кагана, даже если бы с начала можно было в него верить, теперь все равно поздно. Надо было готовиться отражать большой приступ. Сам воевода перенес свою ставку с ворот на одну из башен восточной стороны. На этой же стене назначили быть почти все боярам.
— Другие стены тоже никак нельзя оставлять. — сказал Свирепый — У табунщиков людей столько, что со всех сторон смогут напасть, пока мы будем держать пролом.
— Это и так понятно, что нельзя оставлять. А ставить туда кого прикажешь? — спросил Рокот.
Сошлись назначить начальника на каждую сторону стен, и отделить каждому, в придачу к подросткам и старикам, бабам да хромым, по сорок воинов — на случай, если ыкуны поднимутся на вал. Еще сотню Свирепый посоветовал держать особым отрядом — на крайний случай, если враг окажется где-нибудь на самой стене.
— Хорошо, так и сделаем. — сказал воевода. — Вот ты, Свирепый, эту сотню и возьмешь, а если меня убьют, тогда вставай воеводой за меня. Ты, Большак, собери здесь всех своих мастеров, кто остался в городе, будете проломы заделывать, где можно.
Назначили ответственных на полуденную, полночную и закатную стены, отобрали им людей.
— Дядя, окажи честь! — раздался голос. Рокот, повернулся к племяннику.
Силач стоял перед ним, такой же бледный как в день своего нечаянного спасения, глядел таким же ошалелым взглядом. Только голос его стал теперь звучать иначе — сухо и зло, как не звучал еще неделю назад у семнадцатилетнего юнца. Кольчуги для воеводского родича в городе не нашли — только слатали наспех некое подобие стеганки, худая голова Силача торчала из ее воротника, словно птенец из гнезда.
— Что тебе? — спросил Рокот.
