— Так нет старшины! Всех начальников убило, каждый бьется на своем месте.
— А тебя кто прислал? — спросил Рокот.
— Дед меня прислал.
— Вот беги к деду, и скажи, чтобы он теперь был за старшего! Бегом, пшел!
С южной стены вместо прежнего посыльного прибежала девчонка лет двенадцати.
— А где парень, что раньше был? — спросил ее воевода.
— Он на башне у самострела помогает, там от стрел некому стало…
— Ясно. Как там?
— Отбились, боярин! Но велели сказать — людей совсем нет!
— Знаю! Ты молодчина, девонька! Скачи назад, и там, если что — то сюда уже не скачи, а скачи сразу к боярину Свирепому. Знаешь, где его искать?
— Знаю, боярин!
— Умница! Ну, беги давай!
Час шел за часом. От пролома отразили и второй, и третий приступ. Готовились отбиваться в четвертый раз. Везде сражались, и отовсюду просили подмоги, которой Рокот не мог дать. Прибежали от ворот. Силач стоял там молодцом: сам дрался смело и ободрял других. Ыкуны дважды втаскивали на вал бревно, пытались выбить ворота, но Силач отгонял табунщиков. Приступали с лестницами к стене у ворот, но и оттуда бежали, теряя людей.
— Молодец, племянничек, и ты, вестник, молодец! — крикнул Рокот — Беги к Силачу, скажи пусть и дальше так стоит! Скажи, нам бы до рассвета продержаться, а там легче…
Сказав так, Рокот вдруг пошатнулся, и стал заваливаться вперед.
— Ва… ва… — бормотал он. Паренек-вестовой едва успел его подхватить и опустить на помост. Из шеи воеводы, под самым затылком, торчала ыканская стрела, прошившая бармицу.
Мальчишка глядел на лежащего Рокота, глядел, и вдруг разразился плачем — весь его страх и тоска, кое-как сдержанные до сих пор в себе, вырвались наружу, отняли остатки сил и раздавили волю человечка. Он бессвязно выл, склонившись на коленях над трясущимся в судорогах воеводой, глядя в его пустые выпученные глаза…
— Эй, эй! Парень! А ну давай-ка потише! — крикнул на него лучник, стоявший здесь же на башне. Он поднял паренька на ноги, отхлестал его по щекам, опрокинул ковш воды ему на голову, другой дал выпить.
— Ты вот что: — сказал он — Беги со всех ног к боярину Свирепому. Скажи, здесь воеводу ранили, пусть спешит сюда! Понял?!
— Пон… Понял… — сквозь всхлипы проговорил посыльный.
— Давай бегом! Да сопли подотри по дороге!
Рокота отнесли вниз. Мигом подоспел и Свирепый.
— Как здесь? — спросил он стрелка.
— Гляди сам!
Ыкуны снова лезли на приступ. Стена рассветной стороны почти опустела — все спустились к пролому, но и вместе с ними людей там было ничтожно мало. Как эта крошечная кучка могла всю ночь сдерживать натиск живой лавины из-под холма — Свирепый диву дался.
Через минуту прибежали с очередной вестью:
— Воевода! Ыканцы на закатной стене!
— К запасному отряду послали?
— Да!
— Беги тогда обратно на свое место! Как отобьетесь — пусть пришлют мне гонца!
Через четверть часа явился гонец.
— Воевода! Со стены кизячников сбросили! Но дед велел сказать — некому больше биться!
— Скажи боярину, тому что привел к вам запасных, пусть половину своих людей вам оставляет, а с остальными уходит обратно в запас.
Не прошло и полчаса, как с полуденной стороны прибежала девченка.
— Ты за воеводу, что ли? — крикнула она на башню с земли.
— Я! — ответил Свирепый — Что у вас?
— Ыкуны на полуденную стену залезли! Совсем плохо там!
— Что запасной отряд, там уже?
— Там, боярин! — кричала девчушка — Главного их убили, а мне велели сказать, что совсем плохо!
— Сейчас сам там буду! А ты, вот что: домой беги! — крикнул Свирепый девчонке. Потом обернулся к последнему лучнику на башне — Ты, со мной пойдешь! Давай!
Собрав со стены еще десятка два людей, Свирепый убежал к полуденной стороне. Молнию велел передать, чтобы держались, сколько будет сил.
— Будем держаться! Так воеводе и скажи: сколько надо — столько держаться будем! — Прорычал Молний в ответ гонцу.
Пошел новый приступ… Ночь не отступала…
Молний сбился, считая штурмы, которые отразил со своим отрядом. А скольких врагов убил — и не думал считать! Как мог сохранить хоть каплю сил после долгих часов сражения! Он знал только — крушить врагов напоследок столько, сколько Вечное Небо позволит сокрушить в последнем бою, а дальше — только вечный сон, или что там еще об этом говорят…
Снова прибежали от ворот:
— Кто тут воевода! — кричал мальчишка — Кто воевода!
— Чего тебе?! — крикнул Молний. Черный, в кровавых отсветах, он был страшен словно демон — Что?
— Там табунщики в городе, к воротам пробиваются, Свирепого убили! Силач там бьется с ними…
— Беги назад, скажи пусть сражаются, кто где стоит! Пусть улицы загораживают! Помощь будет! Ты! — ткнул Молний в грудь первого попавшегося каильца — Собирай с этой стороны половину людей, всех кто есть — со стен, с башен, откуда угодно — выбейте ыкунов из города! Бегом! Бегом! — прорычал он вслед, и отерев пот со лба, кинулся к пролому — под вой злыдня начинался новый приступ…
