— У меня большой разброд в полках, светлая княгиня! Все говорят, что у кагана несметное войско, и ведут его на нашу землю злыдни. Многих это очень испугало. Стали говорить, что быть Каяло-Брежицку разоренному, как при Затворнике, а нам надо свой город защищать. А когда узнали, что Мудрый разбит — то и вовсе шатание пошло… И нам большого труда стоило не дать войску разбежаться кто куда. Есть у меня боярин Гордый — по имени гордый, и по нраву такой же. Тоже упрекал меня, что медленно иду, и тоже предлагал конницу отослать вперед. Так я его спросил: доведет ли он бояр до Струга-Миротворова, если я его поставлю начальником над конницей — он и осекся. Я спросил: А пехоту он сможет удержать в узде, чтобы не разбрелись на первой дневке, или на круге не решили бы разом повернуть по своим городам? Подгонять сможет, чтобы скоро шли и были в Струге раньше кочевников — он и тут ничего не ответил.
Тут к воротам подъехал Смирнонрав.
— Сестра! — сказал он княгине — Я слышал, как этот боярин тебе отвечал! Прошу тебя, сделаем как Волкодав советует. Он отчаянный, как я вижу, от такого нам будет польза в бою!
— Пусть так, брат. — сказала Стройна — но от его людей будет ли польза, если они по дороге сюда едва не разбежались. Как нам на таких положиться?
— Положись на моих людей, княгиня! — твердо сказал Месяц — От страха они шатались, но все равно, шли вперед и вперед. И если моим воеводиным именем все не разбежались восвояси, то твоим княгининым именем, и твоим, светлый князь, будут стоять насмерть! По дороге им и страх, и сомнение были как помеха, а здесь — и общее дело, и стены, и весь народ, за который они будут биться, который им здесь на виду — все будет в помощь!
— Хорошо. — сказала Стройна — Ради просьбы моего брата, и ради твоей пользы в сражении — даю тебе отсрочку, Месяц! А если правда окажешься таким воином, как о тебе говорят, то совсем помилую. Встань.
Месяц поднялся и встал, не отряхивая пыль с одежды.
— Пока ступай с Волкодавом. — сказала Стройна — Ставьте твоих храбровцев на постой. А завтра утром ждем тебя в Струг на совещание, как воеводу и советника.
Княгиня уехала к Стругу. Волкодав и Бобр — за ней. А Смирнонрав спросил Месяца:
— Ты и меня знаешь, боярин?
— Знаю, как не знать. — ответил Месяц. — Земля слухами полнится, что ты пришел нам на помощь из самого Засемьдырья. А не узнать тебя нельзя — уж больно ты с князем Мудрым похожи…
Месяц привел в город тысячу пехотинцев и без малого девять сотен конных. На Струг никого из них, ни больших бояр и старшин, ни самого воеводу не поселили, а размещали на постой в закатном подолье. И хотя княгиня велела не праздновать прибытие помощи, но запретить горожанам радоваться было невозможно. В город пришли новые защитники пришли, вместе с ними — новая надежда, и к ним с восточного берега потянулись по мостам люди. Со дворов, где остановились храбровцы, слышался гомон голосов, смех и песни. Прямо на кострах люди жарили забитую птицу и поросят, несли усталым в дороге воинам все лучшее — пироги, рыбу, молоко, масло и мед. Пацаны подряжались вести на Черок коней, поить и купать, музыканты приходили играть задаром…
Воздух в городе словно стал иным, дышаться стало легче и свободнее. Смех и музыка разогнали тягостную тоскливую тишину.
Но в той комнате отроческой хоромины, где расположились Рассветник с товарищами, веселья не прибыло. Только они пока знали о судьбе Каили, и о гибели друга — первого из учеников Старшего…
Вечером, уже перед закатом, в комнату постучался паренек из дворовой прислуги.
— Господа! — сказал он, чуть растерянно глядя на витязей — Там какой-то верховой приехал с закатной стороны. Вас спрашивает, говорит, тех людей, которые приехали из Дубравы с горюченцем Пилой…
— Что? — удивился Пила. Ему мигом вспомнилось, как в Новой Дубраве такой же служка так же неожиданно постучал в их комнату и доложил о приезде Молния. Остальным, кажется, вспомнилось то же самое.
— Молний! — воскликнул Коршун!
— Молний погиб… — сказал Рассветник неуверенно — Я его смерть видел, как наяву…
— А не мог он показаться погибшим, чтобы злыдней обмануть? — спросил Коршун.
— Не знаю… — прошептал Рассветник — Такого волшебства я не знаю… Но Молний всяко больше меня знал. И почему с закатной стороны приехал?
— Может, крюк сделал, пока спасался? — продолжал Коршун свое. Он повернулся к парнишке — А какой он из себя? Высокий?
— Ну, да… — ответил слуга.
— Один приехал? — спросил Рассветник.
— Один.
— Ты сам видел, что один, или так сказали? — пытал Рассветник.
— Сам видел. Одетый чудно, и такой замызганный, как будто от самого Стреженска скакал.
— Так кому это еще быть! — воскликнул Коршун.
— Ладно, что зря голову ломать. — сказал Рассветник — Пойдемте все, сами посмотрим, кто там!
Захватив оружие, Рассветник, Коршун, Клинок и Пила спустились вниз и вышли на крыльцо.
