И когда вечером заглянул Александр, она постаралась принять беззаботный и веселый вид.
Графиня де Соммери, нет, теперь она сестра Фредерика, со стоном разогнула поясницу и потерла ноющее место. Пол в зале для совместных молений был вымыт дочиста, и теперь она могла идти к себе в надежде урвать до рассвета три-четыре часа сна.
Да, настоятельница взялась за нее всерьез — ни минутки свободного времени. Ни секунды! Графиня, то есть, сестра Фредерика вставала с солнцем, а до тощего тюфяка добиралась далеко заполночь. Ее маленькие ручки огрубели, покрылись мозолями, ссадинами и заусенцами, грубые башмаки натирали ноги, и она все время хотела спать.
Убежать не представлялось никакой возможности — стены Монастыря были столь высоки, что только птицы могли их преодолевать, но у нее крыльев не наблюдалось, поэтому побег с попыткой перелезть через стену, отпадал.
Сблизиться с другими сестрами получалось плохо. Во-первых, они пересекались только за трапезами и на молитвах, а там особенно не поговоришь. Во-вторых, никто из сестер не покидал стен Монастыря и не мог быть полезен Фредерике.
Выходили за стены и даже ездили в ближайший город настоятельница и две ее помощницы, инокини Марита и Скивея. Настоятельница, понятное дело, отпадала. Обе инокини, как оказалось, тоже — обе были фанатично преданы настоятельнице и без ее позволения палец о палец не ударили бы и, к тому же, сразу ей все рассказали бы.
Мужчин в Монастыре не было, почти всю работу выполняли сестры. Единственный представитель противоположного пола, который имел доступ внутрь, но жил в домике на краю деревушки за стенами Монастыря, был пожилой вдовый кузнец Аким. Перековать лошадь, починить ободья или поставить новый засов — с таким сестры справиться не могли. Но кузнец ни на минуту не оставался без присмотра настоятельницы или ее помощниц и на время его присутствия остальные сестры отправлялись в молельный зал.
Фредерика долго ломала голову, как ей подобраться к кузнецу и наладить с ним отношения, но помог случай.
— Мать настоятельница, — обратилась Марита. — Сестра Нивея жалуется давно, что заслонки разболтались, плита в одном месте прогорать начала, надо новый лист ставить, ножи затупились. А еще…
— Я поняла, пора пригласить Акима. Завтра этим займусь.
Кузнец пришел через день, оценил фронт работы и покачал головой:
— Что же Вы, Матушка, дотянули-то так? Давно надо было все менять, а теперь работы больше и за день не управишься. Да и помощник мне нужен — поддержать или подать. Что делать будем?
— Помощника я дам, поддержать и подать любая сестра сможет. Пока смотри, что надо из железа, скажешь — мы приготовим, что есть, чего нет — ваше пойдет. Конечно же, Монастырь не обидит с оплатой.
Кузнец поклонился.
Еще через пару дней кузнец пришел с самого утра, сестры в это утро позавтракали всухомятку, таким же ожидался и ужин — печи в этот день топить не собирались.
Накануне Фредерика тащила ведро грязной воды по лестнице, да задумалась и столкнулась с Маритой и Скивеей. Инокини очень рассердились, и бывшая графиня была строго наказана — ей пришлось выстирать всю облитую ею одежду инокинь, насухо оттереть лестницу, остаться без еды и ее еще приставили на весь день помогать кузнецу.
— Поворочаешь натощак железо, да потом отмоешь всю кухню, — велела Скивея.
Настоятельница сначала хотела отменить Фредерике половину наказания, она помнила наставление герцога, но потом подумала, что не унесет же ее кузнец за пазухой? Да и знает она его не один десяток лет, ни разу не дал повода усомниться и, к тому же, она приставит еще кого-нибудь к ним. Вон, хоть сестру Ариадну, пусть крутится рядом.
Фредерика поняла, что это ее единственный шанс. Встала она даже раньше обычного, при неверном свете свечки внимательно посмотрела на себя в таз с водой — достаточно ли жалкий у нее вид? Жаль, что нет зеркала. Аккуратно, чтобы не перестараться, мокрым пальцем, смоченным в золе, потерла под глазами, смахнула лишнее — отличные синяки! Порвала в нескольких местах юбку, что бы в прореху виднелась нога и ногу также потерла золой — еще синяки! Придирчиво осмотревшись, решила, что в самый раз. Теперь надо было дойти до кухни и не попасться никому на глаза, чтобы не отправили переодеться и умыться. И все получилось!
На кухне бывшая графиня взялась чистить печи и заслонки и как бы невзначай перепачкалась еще больше, и теперь ее вид являл собой печальное зрелище. Ни дать, ни взять, бедная сиротка, которую нещадно тиранит злая мачеха, морит голодом и заставляет работать сверх силы.
Кузнец пришел в сопровождении обеих инокинь и сестры Ариадны. Фредерика сидела, низко опустив голову, и драила очередную заслонку.
— Аким, — сказала Марита. — Вот две сестры тебе в помощь. Вот эта, что сидит, наказана, построже с ней. Мы будем поблизости, если что-то надо — зови.
Работа началась. Фредерика старалась изо всех сил, первая кидалась помогать, когда ничего держать или подавать не надо было, принималась тереть и мыть кастрюли, сковородки и все, что на глаза попало, ни секунды не сидела без дела.
