Дверей, ведущих из Монастыря наружу, оказалось всего три штуки, причем, одна запиралась на большой навесной замок, и большой кованый ключ от нее всегда висел на поясе у настоятельницы. Другая находилась возле скотного двора, прирезанная к воротам и наглухо забитая досками, а третья, третья, совсем небольшая, обнаружилась в торце коридора, ведущего к залу для молитв.
С одеждой все обстояло намного сложнее — у сестер ничего лишнего не было и так как графиню не назначали на работы на скотном дворе, то и уличной одежды ей не полагалось. Даже если она наденет сразу оба свои платья, все равно замерзнет, ведь бежать надо ночью, в другое время по коридорам постоянно кто-то ходил.
Наконец ей посчастливилось.
Как-то вечером она постирала свое платье и отнесла сушиться. На веревках сохло несколько платьев и, о радость! — чей-то теплый плащ. Он не был выстиран, просто его хозяйка попала под моросивший с утра дождик и теперь чудесная вещь просто досыхала в тепле.
Графиня огляделась, убедилась, что ее никто не видит, сдернула плащ и, задрав юбку, обмотала его вокруг талии. Затем распределила сохнущие вещи так, чтобы в глаза не бросалось отсутствие одной из них, и поскорее рванула в свою келью.
Ну, вот и назначена ночь побега! Завтра утром плаща неизбежно хватятся, значит, уйти ей надо сегодня.
Полетт дождалась, когда стихнут все голоса и шаги, потом встала, затеплила свечку. Быстро достала всю свою одежду и надела обе пары чулок, платье, пожалев, что второе мокрое и недоступно, затем закуталась в плащ и подхватила башмаки в руку.
Выглянула в коридор, вслушалась и сделала первый шаг. Графине везло, она без приключений добралась до заветного места и чуть не запрыгала, когда ключ легко скользнул в скважину, замок тихо щелкнул и открылся. Затаив дыхание, Полетт толкнула дверь, и на нее пахнуло свежим воздухом и сыростью. Не теряя времени, она обулась и решительно шагнула наружу, сжимая ключ в руке, и прикрыла дверцу за собой, рукой нащупав, что и с этой стороны есть скважина замка. Секунда и графиня заперла замок снаружи и, бросив прощальный взгляд на возвышающуюся над ней громадину стены, развернулась и зашагала прочь.
Идти в темноте было непросто. Ноги оскальзывались на сырой земле, девушка спотыкалась о корни и оступалась из-за бугров и ямок, башмаки так и норовили свалиться. Пройдя около получаса, графиня спохватилась, что не выбрала направление и идет, куда глаза глядят. Но в кромешной темноте сориентироваться, в какой стороне восход не представлялось возможным, к тому же, она никогда не была за стенами и даже приблизительно не знала местности. Но стоять на месте еще хуже и Полетт решила идти, пока хватит сил, а перед рассветом, когда она определится с нужным направлением, найти какое-нибудь убежище и пересидеть в нем день.
Чем дольше графиня шла, тем чаще спотыкалась. Размокшая земля налипала на башмаки, и девушка еле тащила ноги. В довершение всего опять пошел дождь, то морося, то разойдясь сильнее, он надежно смывал следы, но скоро промочил плащ насквозь и она сильно замерзла. Потихоньку рассветало, и девушка поняла, в какой стороне должно взойти солнце. К ее радости, она не сильно отклонилась от цели пути и теперь, скорректировав направление, двигалась более уверенно. Наконец, совсем рассвело, поднявшийся ветер разогнал облака, и графиня решила, что пора остановиться на дневку.
В течение почти получаса ей не попадалось ничего подходящего и вот, когда она совсем отчаялась, ее нога в очередной раз подвернулась, и графиня кубарем покатилась к кустам и там провалилась в какую-то яму.
Какой зверь вырыл под корнями это логово, определить она не смогла бы и под страхом смерти, но нора была достаточно просторная, сухая, устланная толстым слоем сухой травы. Вход в нее закрывал растущий рядом густой кустарник, и даже ее не слишком аккуратное вторжение не испортило маскировку. Графиня кое-как стянула с себя влажный плащ и пристроила его в ногах. А сама подгребла к себе побольше травы, зарылась в нее и тут же провалилась в сон.
Проснулась она вечером, совершенно замерзшая и хлюпающая носом. Не обнаружив в звуках леса ничего настораживающего — как-то, криков, голосов, топота лошадей — графиня вылезла из своего убежища и пошагала дальше на восток. К утру она передвигала ноги только на чистом упрямстве, голова раскалывалась, в горле першило, нос заложило, а еще от голода и усталости ее шатало, как пьянчугу после субботнего посещения таверны.
Деревня показалась неожиданно. Спрятанная в распадке, она скрывалась за густыми деревьями так, что можно было легко пройти мимо и не догадаться, что за этим околком расположились дома. Кое-как графиня добрела до первого дома и только хотела постучать в дверь, как силы и сознание ее оставили.
