Северина вернулась в комнату, в руках у нее была бронзовая шкатулка размером с коробку из-под обуви, которую она аккуратно поставила на стол. Затем Северина заперла дверь.
– Почти пять лет назад, за пару недель до своей смерти, моя любимая бабушка подарила мне эту шкатулку и ключ, – тихо произнесла она, протягивая мне крошечный ключ. – Бабушка сказала, что содержимое очень важно и я должна хранить все в тайне. Бабушка показала, что находилось внутри, – бумаги, старые письма, которые мне не удалось прочитать. В общем, я спрятала шкатулку, и в своем горе – я очень любила бабушку, Изабель, – совершенно забыла о ней. Потом появилась Роза. Когда Нико сказал мне, что она изучает документы в архиве, я вспомнила о письмах, но из головы вылетело, куда я их спрятала! – Она подняла руку, чтобы убрать волосы с лица. – Вскоре я нашла шкатулку и попыталась еще раз прочитать документы, но они написаны по-французски, а мой французский не очень хорош. Кроме того, почерк… странный. – Она наклонила голову и положила обе свои руки поверх моей, лежащей на столе. – Изабель, пожалуйста, попробуй прочитать эти бумаги. Может, ты поймешь, почему бабушка хотела, чтобы я хранила их?
Я кивнула.
– Да, Северина. Конечно, я попробую.
Она открыла шкатулку, которая скрипнула в знак протеста, и, достав документ, передала его мне. Пробежав по нему глазами, я почувствовала легкий трепет.
– Да, это письмо, и ты абсолютно права: его нелегко прочитать. Оно датировано 1569 годом.
– Ты шутишь? – удивилась Северина.
– Вовсе нет. Письмо было написано для… «Мадам». Хм-м, лишь приветствие и титул, но нет имени. Смотри, видишь тут букву «Т» с завитушками? Думаю, это все же «Т», а тут четко написано «Фальконе». Письмо не очень хорошо сохранилось, но прочитать его возможно.
– Это замечательно! Прочтешь его для меня?
Я взглянула на часы.
– Северина, до возвращения Никколо осталось меньше часа. Он обычно не опаздывает. Если ты не хочешь, чтобы он узнал, думаю, лучше взяться за расшифровку письма завтра, когда он уйдет на занятия. Я не уверена, насколько быстро пойдет процесс перевода, могут потребоваться дни или даже недели. Или ты можешь оставить шкатулку здесь, только через несколько дней я уезжаю и вернусь нескоро. Наверное, это не очень хорошая идея. Никколо делает вид, что его не волнует история, но он обращает внимание на мои исследования и то, что я делаю. Даже замечает, если я отодвинула стул на несколько дюймов в другом конце комнаты.
– Ты права. – Она встала на ноги. – Мне пора, но я бы предпочла, чтобы ты взяла бумаги с собой. Завтра я уезжаю в Лондон и вернусь только в следующие выходные. Ты все еще будешь здесь?
– Наверное, нет. Работы осталось всего на два-три дня.
– Тогда напиши мне, что найдешь. Тебя не слишком затруднит? Писем не очень много. – Северина достала из шкатулки остальные документы и пересчитала их. – Некоторые из них – всего лишь короткие заметки. То длинное письмо, которое я показывала, еще одно поменьше. И четыре совсем маленьких, всего получается шесть. Моя бабушка говорила, что были и другие письма, но, к сожалению, они не сохранились.
– Я сделаю все, что в моих силах, Северина. Начну сегодня вечером. – Я вернула ей длинное письмо, и она закрыла шкатулку.
– Когда у тебя будет время. Не обязательно начинать прямо сегодня, для спешки нет причин – письма хранятся у меня уже пять лет. Даже если тебе понадобится взять их с собой в Шотландию, это не проблема. Тогда у меня будет повод навестить тебя там!
– Хорошо.
– Когда ты закончишь и я прочитаю перевод, тогда мы и расскажем моему отцу, но не раньше. Я не хочу, чтобы Бет или даже Нико знали. Пока не хочу.
– Кто такая Бет?
– Бет? – с ехидной улыбкой переспросила Северина. – Ты ее знаешь. Это графиня.
– Точно. Нико рассказывал, что вашу мать зовут Элизабет Янсен.
– Мою мать? Бет мне не мать. – Северина поморщилась, словно надкусила кусочек лимона. – Моя мама погибла в автомобильной катастрофе, когда мне было десять. Бет встретила моего папу, когда он все еще носил траур и горевал. Она подсуетилась и забеременела Нико, чтобы… как бы это сказать, закрепить сделку. Моя бабушка никогда не доверяла Бет. Уверена, что именно поэтому она и сказала, что эти письма должны быть нашим секретом.
– Ты показывала эти документы Розе? – спросила я.
– Я хотела показать их ей, но потом она исчезла, даже не предупредив. И еще, помнишь, я говорила, что она попросила о помощи и сказала, что у нее проблемы? Тогда речь шла об архиве. Сейчас я вдвойне рада, что не показывала ей эти бумаги. – Мы обе посмотрели на часы, и Северина продолжила: – Не знаю, связано ли это с Розой, но два года назад в палаццо заявился один профессор и рассказал моему отцу о драгоценном камне, известном как изумруд Фальконе. Профессор настаивал, что изумруд находится здесь, в нашем палаццо. Что наши предки спрятали его где-то в этих стенах. Это случилось сотни лет назад, точно не помню. Вроде это было время правления Екатерины Медичи.
