Мое сердце бешено застучало в груди. Северина знала об изумруде Фальконе! Ее бабушка, должно быть, тоже знала. Возможно, в письмах упоминали об изумруде, поэтому бабушка скрывала их от Бет.
– Очевидно, изумруд был весьма ценным – большой и без изъянов. Мой далекий предок Фальконе хотел подарить его французской королеве. Или, может быть, расплатиться таким образом по долгам? Не могу вспомнить. Однако прежде чем он успел подарить камень, он скончался внезапно и при «загадочных» обстоятельствах. – Северина сделала характерный жест, словно брала слово в кавычки. – Профессор добавил, что на изумруде лежит ужасное проклятие, которое и привело к смерти нашего предка. – Она закатила глаза.
– Как странно.
– В общем мой отец искал изумруд повсюду. Разумеется, он его так и не нашел, но с того момента его беспокоило проклятие. Однажды он сказал мне, что изумруд стал причиной автомобильной аварии, в которой погибла мама.
– Ох, Сев, сочувствую…
Она снова посмотрела на часы и заговорила быстрее:
– Мой отец также считает, что недавняя кража документов случилась из-за проклятия. А я думаю, что это Бет продала документы профессору, и какое-то дурацкое проклятие здесь ни при чем. Все, остальное я расскажу позже. Не хочу, чтобы Нико нас увидел.
– Я не допущу, чтобы с твоими документами что-то случилось.
– Тебе не нужно говорить мне этого. Я и так знаю. – Она обняла меня, приложила палец к губам и ушла, заперев дверь, пока я укладывала бронзовую шкатулку в рюкзак так бережно, как обращалась бы с живым существом. Я собрала документы, над которыми работала, положила их в коробку, перевязав ее бечевкой, и стала ждать возвращения Никколо.
Дорога до Кампопизано в тот вечер была холоднее и ветренее, чем в начале недели. Когда несколько ледяных капель дождя упали мне на плечо, я, вздрогнув, пошла быстрее. Беспокоясь за свой драгоценный груз, я стискивала лямки рюкзака, прижимая его как можно ближе. Мимо с ревом промчался скутер, который я и раньше видела в этом районе, я отскочила назад как раз вовремя, чтобы избежать столкновения.
Добравшись до Кампопизано, я осмотрелась. Темная площадь была пуста, если не считать нескольких кошек, крадущихся в поисках укрытия. Дома мне хотелось сразу же подняться в свою комнату и прочитать письма, но пришлось присоединиться к семье за ужином и провести с ними час, разговаривая по-английски с Алессандрой. Я научила ее песенке про голову, плечи, колени и пальцы ног. Она показалась ей очень забавной.
Пока Алессандра чистила зубы, Марта дала мне баллончик с перцовым аэрозолем, объяснив шепотом, что за последнюю неделю в этом районе угрожали двум женщинам. Я поблагодарила ее, поднялась комнату и наконец достала шкатулку.
Она была украшена абстрактным цветочным узором, в центре – рельефное изображение пламени, по обе стороны от него – соколы. Петли скрипнули, и я с усилием распахнула крышку.
Я достала письмо, которое мне показала Северина, и следующий за ним лист. Это оказалось еще одно письмо, не слишком длинное. Затем третье письмо, очень короткое. Северина оказалась права: в шкатулке было шесть личных писем, некоторые без подписи и даты.
Я подошла к компьютеру и написала электронное письмо, в котором рассказала о том, что нашла в архиве за этот день, но не упомянула о письмах бабушки Северины.
В шесть утра следующего дня я написала Никколо, что плохо себя чувствую и не приду сегодня в архив.
Он ответил практически сразу – написал, что графиня устраивает днем званый обед, поэтому даже хорошо, что сегодня я не появлюсь в палаццо.
Почувствовав прилив энергии, я решила направить ее в нужное русло: открыв текстовый редактор, я начала набирать письмо на современном французском языке, что заняло почти два часа. Затем перевела его на английский.
