Письмо о заговоре с целью убийства, которое я нашла в столе Розы, было написано в 1581 году, через девять лет после благодарственного письма. Как же мне узнать, когда были написаны три письма без даты? Разумно предположить, что они были написаны в интервале между благодарственным письмом Мадлен и 1581 годом, годом смерти Томмазо.
Последнее послание свидетельствовало о том, что Томмазо женился на Мадлен. По крайней мере, она приняла его предложение. Они познакомились на званом приеме. Он происходил из знатной семьи и был желанным мужем. Но с другой стороны, как младший сын в семье его перспективы на наследство были весьма скромными. И хотя Мадлен была женщиной с хорошим образованием, как вдова с двумя детьми в шестнадцатом веке она не считалась идеальной партией. Очевидно, что они полюбили друг друга.
Я не нашла информации, указывающей на семейное положение Томмазо, но у меня все еще оставалось несколько документов в архиве Фальконе, а также документы в архиве Флоренции и в двух хранилищах Парижа, где он прожил большую часть своей жизни.
Кто был объектом его привязанности – эта красноречивая и предусмотрительная дама? Мысленно я перебрала всех женщин по имени Мадлен, о которых мне было известно при французском дворе в соответствующие годы. Одна из них пробыла при дворе всего несколько лет до своей смерти, была очень молода и никогда была замужем. Другая была замужем, но в семидесятых годах шестнадцатого века ей было около шестидесяти лет. Другой Мадлен при французском дворе была Мадлен де ла Фер. Она была второстепенной фигурой в окружении Екатерины Медичи, хотя и принадлежала к более молодому поколению. Возможно, это она.
На компьютере я открыла файл с описанием всех женщин из ближайшего и не очень окружения королевы и нашла краткое резюме жизни Мадлен де ла Фер в справочнике, выпущенном в середине двадцатого века.
Мадлен де ла Фер, графиня Лендриеннская (1551–1580).
Родилась в Пуату, единственный ребенок баронессы Катрин и барона Антуана де ла Фер. Получив домашнее образование в областях космографии, географии и философии, она выросла большим интеллектуалом и вышла замуж за благородного Николаса, графа Лендриенна, который был старше ее на двадцать лет. Покровительница художников и писателей, она, как говорят, писала лирические стихи, ни одно из которых не сохранилось до наших дней. Мадлен де ла Фер знала латынь и греческий язык. Десять эрудированных дворянок, которых поэты сравнивали с музами, приходили в ее салон и принимали участие в дискуссиях, пронизанных неоплатонической философией. Ронсар и Дю Белле посвятили ей стихи. Мадлен умерла в 1580 году.
Ей было всего двадцать девять лет, она умерла молодой, за год до смерти Томмазо в возрасте тридцати одного года.
Во время резни в День святого Варфоломея ей исполнилось лишь двадцать один год, и она впервые назвала Томмазо своим другом.
Я еще раз перечитала изысканные письма, исправляя неточности в переводе. Мадлен отказала Томмазо, по крайней мере, пока был жив ее муж, в 1569 году. Я не знала, когда умер граф Лендриенн, но смогла найти эту информацию.
Явная связь между Томмазо и Мадлен была впечатляющей. Тайные отношения двух принадлежащих разным вероисповеданиям людей. Они оба умерли в возрасте, считавшимся молодым.
Но никакой связи с изумрудом не было, и я только потеряла целый день работы. Вздохнув, я отправила письмо, в котором пояснила, что не ходила в архив, так как палаццо был недоступен в течение дня по семейным обстоятельствам. Я не ожидала получить ответ, но он все же пришел: «Не беспокойся. Р.».
Теперь я больше не писала ответ всякий раз, когда получала от Розы письма, а это случалось раз в пять-шесть дней, поскольку знала, что все сообщения возвращаются обратно без адреса для пересылки.
Уже давно наступила полночь, в доме все спали. Немного подумав, я включила компьютер и отправила короткое сообщение на адрес электронной почты, который мне было велено использовать в следующий раз: «С любовью к тебе, Р.».
Как и все остальные письма, оно вернулось обратно. Но я знала, что кто-то его прочел, и надеялась, что этим человеком была Роза.
Марта оставила мне ужин в накрытой тарелке, но я убрала ее в холодильник и налила себе бокал вина. Я пила его медленно. Мне потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться.
Когда я подошла к палаццо Фальконе в десять утра в понедельник, Никколо стоял на ступеньках перед домом с букетом белых цветов.
Моросил дождь, но его синий бархатный пиджак совсем не выглядел промокшим; пряди его волос, как всегда, были стильно уложены.
– Надеюсь, тебе нравятся лилии, – сказал он, вручая мне букет, когда я поднималась по ступенькам.
– Спасибо, они великолепны. – Лилии распространяли вокруг сладковатый аромат. – По какому случаю подарок?
