– Потому что ничего не знаешь. Ни ты, ни твои друзья. Великая дева тяжело больна. Она вот-вот покинет храм, поскольку срок ее обязательного служения вышел. И так мы уговорили ее помедлить еще месяц. Все остальные весталки не на стороне Адриана. А на чьей стороне – не понять. Там у них в храме интриги, подглядывания, бабские склоки… Я не ведаю, кто подслушал или проболтался. Ясно одно – в храме знают про завещание. И теперь кто-то разнюхал, что его похитили. Пока они не донесли императору, потому что хотят воспользоваться сами тем фактом, что завещание исчезло. Когда Великая дева вернется домой – а это случится на днях, у нас не останется в храме союзника, чтобы вернуть исправленное завещание в хранилище. А теперь еще нет человека, который подделает текст. К тому же Паук погиб, а Великая дева ему доверяла – он был вольноотпущенником ее семьи. Не уверен, что она возьмет пергамент от кого-то другого…
Ну вот, расклад сил сделался более или менее ясен. М-да, всё могло случиться куда удачнее!
– В смерти Паука мы не виноваты… – напомнил Кука.
– Знаю! – огрызнулся Декстр. – Но этот вопрос я бы как-то решил… а вот остальные…
– Кто еще охотится за пергаментом? – спросил Приск.
– Неизвестно. Но я-то надеялся, что ты выследил этих людей.
– У нас есть труп гладиатора. Этот парень явился за пергаментом… – сказал Тиресий с таким видом, будто говорил о том, что у него есть новый мул или новое седло. – Теперь он лежит в углу и пованивает… Пришлось накрыть его кожей.
– Кто он? Имя.
– Мы не знаем. Собирались выбросить ближе к утру. Может, ты опознаешь?
Декстр подошел посмотреть на убитого. Сбросил кожу. Фламма фыркнул и зажал нос, остальные переносили вонь более стоически. Декстр повернул убитого на бок, заглянул в рот… Потом наклонился, задрал тунику, спустил набедренную повязку.
– Что… что ты делаешь? – изумился Кука.
– Проверяю, не обрезан ли, – отозвался Декстр.
– В этом замешаны иудеи? – уточнил Приск.
– Пока не знаю. Этого парня вижу в первый раз. Но могу помочь вам избавиться от трупа – на улице меня ждет человек с лошадьми. – Фрументарий накрыл убитого кожей и вернулся в кресло. – А теперь… расскажи мне, что ты собирался сделать.
Холод, который исходил от Декстра, подействовал отрезвляюще и – как ни странно – ободряюще.
– Я хотел отвезти завещание Адриану, – признался почти с облегчением Приск.
Друзья затаили дыхание. Декстр молчал.
– В этом есть резон… – кивнул после затянувшейся паузы фрументарий. – На Востоке полно жуликов, способных подделать текст. А уж как представить потом завещание всему миру, Адриан решит, не торопясь. Главное – чтобы пергамент исчез из Рима. Тогда конкуренты не смогут переделать текст для своего человека. И смотри в этот раз не ошибись, трибун. Марк едет с тобой. В случае ошибки ты подставишь не только свою, но и его голову под удар. Ах да, вот еще что… С тобой отправится мой человек.
– Твой человек? – переспросил Приск.
– Мой вольноотпущенник. Максим.
– Он тоже знает про завещание? – В Куке любопытство победило страх.
– Он будет знать, что военный трибун везет важное письмо Адриану – более ничего. Марка ни во что не посвящать. И смотри, Приск, – не проболтайся. Иначе…
Это была недвусмысленная угроза, и трибун очень хорошо ее понял. В Риме приемный сын ближе новой родне, нежели кровной. Так что юный Марк, как ни верти, теперь дороже Декстру, нежели Приску.
Несмотря на угрозы, все разрешилось не так уж и плохо: план Приска одобрили, Афраний на их стороне. А иметь такого человека, как Афраний Декстр, своим союзником – уже, считай, полдела. Зато такого врага Приск никому бы не пожелал.
И все же тревога не унималась, а, наоборот, росла.
В этом деле было столько неожиданностей, что расклад сил мог поменяться мгновенно, друзья и союзники – превратиться в заклятых врагов или погибнуть, враги – оказаться слишком могущественными. Не говоря о том, что до самого императора могли дойти слухи, что его завещание исчезло…
– Мы все стоим над пропастью, – пробормотал Кука, вспомнив свой сон, и друзьям осталось только кивнуть.
– Фламма, рано утром ко мне в дом, – приказал Декстр.
– Это еще зачем? – Библиотекарь невольно отступил за спину Тиресия как самого высокого из друзей (за отсутствием Малыша).
– Затем, что я приставлю к тебе для охраны нужного человека. Будут спрашивать, скажешь, что это твой новый раб – вместо Либана.
– Но Либан жив…
– Либана отправь вместе с Кориоллой и другой прислугой из Рима. Твоя жена ведь уезжает, не так ли, Гай? – бросил небрежно Декстр.
– Как ты узнал?
– По хаосу в доме и по тому, что сундуки и корзины стоят в атрии.
– А что потом? – испуганным шепотом спросил Фламма.
– Потом объясню. Может быть. А ты, трибун… – Афраний прищурился. – Ты – молодец. Почти обманул меня. Хорошо усвоил урок: делай явное и одновременно тайное. Пока явное отвлекает, тайное достигает цели.
– Не помню, чтобы ты меня этому учил…
– Своими действиями, Гай. Учат ведь не слова.
