– Хорошо, не буду. А ты что, сильно переживаешь по этому поводу? Хочешь, совет дам? Не надо, не переживай, не убивай себя. Я, когда Игорь ушел, очень долго страдала, и ни к чему хорошему это не привело. Делай, что хочешь, хоть на голове стой, но избавь себя от страданий.
– Я не страдаю. Я почти успокоилась.
– Да ну… Так быстро? Не ври. Так быстро не бывает.
– А у меня другого выхода нет. Нельзя мне страдать и нервничать. Иначе можно ребенку навредить. Я ведь беременна, мам.
– Что? Что ты говоришь, Арина? О, господи, ужас какой… Ужас, ужас…
– Давай без ужасов, просто прими к сведению. И все.
– Да приняла, уже приняла. И что? Когда пойдешь на аборт? У врача была? Что тебе сказали? На здоровье не отразится?
– Я буду рожать, мам. И все, не говори мне больше ничего. Я сейчас не в том состоянии, чтобы…
– Арина! Арина, опомнись! Что ты делаешь со своей жизнью? Нет, уж послушай меня, пожалуйста!
– Не буду слушать. Не могу. Я устала, мам.
– Ну хорошо, не сейчас… Давай позже…
– Нет, мы вообще не будем обсуждать эту тему. Ни сейчас, ни потом. Я сама со своей жизнью разберусь. Все, мама, все! Ты скажи лучше – за тобой заехать завтра или нет? Или сама доберешься?
– Заехать, конечно. Я могу спросить, с кем ты за мной заедешь?
– С подругой. Ее Женей зовут. У нее машина. Да ты ее знаешь… Это бывшая Васина девушка.
– О как! Значит, Васина бывшая теперь стала твоей подругой? У вас что сейчас, так модно?
– Да нормально, отчего ж нет. Мы общаемся.
– Не знаю, не знаю… Как-то странно все это… А Вася не против такого альянса?
– Мы разберемся, мам. Сами как-нибудь.
– Ты хочешь сказать – не твое дело, да? Так скажи, не стесняйся. Только не забывай – а вдруг мать еще пригодится. С ребеночком посидеть, например.
– А ты будешь с ребеночком сидеть?
– А почему нет? Я же на пенсии… Могу, если что… Уж не оставлю тебя одну в такой ситуации.
– Спасибо, мам. Но давай мы это потом обсудим. Значит, завтра утром жди моего звонка. Договорились?
– Ладно, ладно… Надо же, в голове не укладывается… Дочь беременна… Все, как двадцать лет назад. А Игорь не просто от меня ушел, он совсем ушел… Не думала, что его переживу! Наоборот, все время задавалась вопросом – придет он ко мне на похороны или нет… Как думаешь, пришел бы?
– Мам…
– Ну что ты все время мамкаешь! Да еще с такой досадой в голосе, будто я совсем из ума выжила! Неужели трудно ответить? Да, я сейчас болтаю всякую ерунду… Но это от горя, от неожиданности. Я ведь живой человек, я твоя мать, я твоего отца любила, а ты…
Мама всхлипнула и тут же проговорила торопливо, будто испугавшись своих обвинений:
– Ладно, не обращай на меня внимания. И впрямь, чего это я?.. Несу всякую ерунду. Прости… Давай, до завтра. Жду твоего звонка.
– До завтра, мам. Валерьянки выпей. Или пустырника.
Нажав на кнопку отбоя, Арина отложила в сторону телефон, заплакала тихо.
И как же их жалко! И отца, и маму…
Лена перезвонила ей поздним вечером. Осипшим холодным голосом сообщила о времени отпевания, спросила, нужно ли ей место в автобусе, который повезет всех на кладбище. И добавила зачем-то:
– Вы знаете, он ведь говорил со мной о своих похоронах… Как будто знал. Я сердилась, отмахивалась, а он все повторял: не хочу в крематорий, хочу, чтобы могила была. Теперь вот приходится следовать инструкциям… Странно, правда?
– Да, мне отец тоже звонил накануне, – сказала Арина. – Правда, мы не долго разговаривали… Он на сердце жаловался. Я говорила – иди к врачу, а он отшутился. И вот…
– Игорь всегда отзывался о вас хорошо, Арина. Он очень вас любил. И мне жаль, что нам придется знакомиться при таких обстоятельствах. Правда, жаль. А впрочем, не слушайте меня… Ведь нас ничего не связывает, абсолютно ничего.
Лена замолчала, и Арина растерялась немного, не зная, что ответить. Потом услышала странный звук – звон стекла о стекло, и опять Ленин холодный, но слегка плывущий голос:
– Не слушайте меня, Арина. Я не в себе. Слишком тяжелый и нервный день, пришлось коньяком себя вырубить. Иначе завтра не встану. Извините, мне надо еще несколько звонков сделать… До завтра.
– Да, Лена, до завтра. Спасибо, что позвонили.
Откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза, Арина подумала отстраненно: такая вот, значит, последняя молодая жена. Нервная. Коньяком себя вырубает. И курит, наверное, много – оттого и голос осип. И неудивительно, если красавица. Отец любил только красивых женщин.
А впрочем – какая разница… Лена права, их действительно ничего не связывает, абсолютно ничего. И вообще, надо идти спать… Заставить себя заснуть. Завтра трудный, тяжелый день. И как хорошо, что Женя приедет и будет рядом… Хотя она и обещала держаться в стороне.
– Арин, глянь-ка… Это не Филя там стоит? – быстро спросила мама, когда они выбрались из машины у церковных ворот.
– Да… Точно, дядя Филя… – присмотревшись к человеку, на которого указывала мама, удивленно подтвердила Арина. – Как он постарел, правда? Не узнала бы, если б на улице встретила. И кто это рядом с ним? Неужели тетя Сима?
– Да, это Симочка. Тоже постарела. Скажи, Арин… Я моложе ее выгляжу?
– Перестань, мам…
– И все-таки?..
