Фридрих никогда не давал ей времени на это, и тем сильнее Анжелика удивилась, когда обнаружила, что незнакомец замедлил движения и ждёт, пристально вглядываясь в малейшие изменения её лица.
– Не трать время попусту, – Анжелика попыталась улыбнуться. – Можем не успеть до утра.
– А что, – Мартин толкнулся вперёд, вырывая из горла девушки новый вздох. – Будет утром?
– Утром, – Анжелика впилась пальцами в его плечи, почти надеясь, что оставит на этом слишком идеальном теле свои собственнические следы. – Утром ты уйдёшь. И мы. Не встретимся. Больше. Никогда.
Мартин толчок за толчком выбивал из горла Анжелики горькие слова. Пока не понял, что не может и не хочет больше слушать их. Не здесь и не сейчас, когда болезненное удовольствие огнём растекалось по их телам. Он наклонился, снова поймал губы случайной любовницы поцелуем и заставил замолчать. Теперь он двигался резко, порывисто и почти зло.
Рука его скользнула на грудь девушки, поддела затвердевший сосок.
Анжелика застонала ему в рот, попыталась проникнуть глубже своим языком, и тут же получила в отместку болезненный укус.
– Погладь меня… Ещё… – выдохнула она, с трудом улучив мгновение и решившись оторваться от терзавших её губ.
– Любой твой каприз, – прошептал Мартин ей в губы и прикусил одну. Потянул на себя. Его рука спустилась ниже и принялась за пикантную ласку. Бёдра замерли. Продолжая касаться губ Анжелики своими, Мартин глядел ей в глаза и ждал, пока та не сдалась, и сама не насадилась на его плоть. Анжелика задвигалась навстречу, жалея лишь о том, что не может сейчас целиком перехватить контроль. Её пальцы скребли по спине Мартина, доставляя сладкую боль.
Потом Мартин вонзился особенно глубоко… и резко вышел.
Анжелика испустила расслабленный вздох, и тёплое семя брызнуло ей на живот.
Мартин отстранился. Несколько долгих мгновений глядел своей незнакомой любовнице в глаза. В голове отчётливо всплыла мысль, что он не знает даже имени. И что девчонка права – это первый и последний раз.
Он встал, не говоря ни слова накинул на себя брошенное на пол покрывало, и всё так же молча вышел во двор.
Анжелика лежала, тяжело дыша и глядя в потолок. Она чувствовала себя брошенной и невероятно одинокой среди пурги, с саднящим нутром и покрытым семенем животом.
Анжелика зажмурилась, заставляя себя забыть о тягостных мыслях. «Всё как обычно», – напомнила она себе. – «Не впервой».
Но это было впервой… Никогда с Фридрихом Анжелика настолько не терялась в ощущениях. Никогда настолько не забывала себя. И никогда ей не было настолько хорошо.
Обнаженное, распалённое тело, вроде бы только что получившее разрядку, всё ещё чувствовало на себе прикосновения шероховатых ладоней незнакомого мужчины и требовало продолжения.
«Идиотка», – вяло отругала себя Анжелика. – «Шлюха. Отдалась первому встречному. Надо быть такой дурой… Так ты ещё и чего-то ждала, да? Ну разве не идиотка…»
Ждать было нечего. Анжелика это отлично понимала. Таковы были правила игры. Она согласилась, потому что знала, что этот мужчина хочет её, и потому что понимала, что, если тот попытается взять свое силой – Анжелика не сможет отбиться. «Или почему-то ещё?»
«Потому что мне было одиноко», – вяло отвечала она себе. – «Потому что мне чертовски плохо. Потому что я не знаю, что будет завтра. И потому что… потому…»
Перед мысленным взором обнажённой девушки встали иссиня-чёрные глаза путника. Анжелика скрипнула зубами, заново ругая себя за то, что так расчувствовалась. Появилась паническая мысль немедленно сбежать из этого дома. В конце концов – кто такой этот странник? Какой-то разбойник, безродный бродяга, никому не нужный бастард? Разве приличный человек мог оказаться посреди ночи один, здесь, в лесу? Она даже села и взглядом принялась искать свою одежду – всё ещё безнадёжно мокрую. Анжелика застонала от разочарования. Бежать ей было абсолютно некуда. За окнами продолжала во всю яриться метель.
Мартин вывалился на мороз и даже не сразу почувствовал холод – так разгорячило его недавнее приключение.
В обычные дни Мартин не мог назвать себя ни монахом, ни Дон Жуаном. Он не отказывался, если добыча сама шла к нему в руки, как сегодня, но и не стал бы охотиться за ней и тратить драгоценные силы на сиюминутные утехи. Родившись в такой семье, от которой не стоило ждать ни наследства, ни титулов, он быстро понял, что только воля, сосредоточенность и гибкий ум позволят ему добиться успеха. Мартин обладал всеми этими качествами с лихвой.
Поначалу он думал, что придётся зарабатывать на жизнь клинком. Благо, смерти Мартин не боялся и ничего не имел против того, чтобы рискнуть головой за кошель золота. Однако, уже через пару лет наёмническое ремесло забросило его в далёкие южные страны, и тут-то Мартин понял, в чём состоит настоящее богатство. Специи, табак, порох и шёлк. Четыре ценности, за которые люди готовы были и убивать, и умирать. Мартин потратил все средства, чтобы обзавестись кораблем – сначала взял его в наём вместе с торговым патентом, а потом собирался приобрести собственный и развернуть настоящее дело.