Бог знает, что их связывало пять лет назад, но Ляля, особа начитанная, вполне могла тюкнуть его по шее, используя где-то описанный-иллюстрированный приемчик. После этого она поспешила убраться к себе в кабинет, а когда несколько минут спустя услышала, что в красный уголок направляется Юлия Александровна, пошла вслед за ней, «обнаружила» два трупа и рванула в приемную, чтобы с видом невинной свидетельницы рухнуть в «обморок»…
Я как наяву видел все эти яркие картинки, продолжая цепь размышлений, пока не появился все так же мило улыбающийся паренек с просьбой оплатить пиццу и капучино. Пришлось переключиться на прозу бытия, вручить деньги и вновь выйти на улочки Глухова, не без удовольствия продолжив свои размышления о том, могла ли Ляля быть убийцей.
Та фотография в журнале, где копия Ляли стояла в угрожающей позе, наглядно доказывала: могла! Каждая красавица убивает нас одной своей красотой, а уж если ее чем обидеть…
И все-таки здесь неминуемо вставал простой вопрос: а зачем ей это было надо? Конечно, я, возможно, ошибаюсь, связывая убийство в красном уголке с убийством Америки пять лет назад, но ведь Трофимов вернулся в Глухов едва ли не у меня на глазах, стало быть, за какие-то часы успеть стать недругом Ляли никак не мог. А пять лет назад, когда он трудился и пьянствовал в родном поселке, Ляля была еще слишком молода, по ее собственным словам, училась в Саратовском университете и, снедаемая честолюбивыми амбициями, вряд ли в свободное время общалась с сантехниками. Зачем же ей было убивать парня?..
Я и сам не заметил, как оказался перед входом местного Дома культуры. Скользнув глазами по многочисленным табличкам у дверей, среди прочих прочел и эту: «Районная библиотека».
Почему бы туда не зайти и лично не попытаться прозондировать обстановку по части старых газетных подшивок? Можно также поболтать с сотрудницами – вдруг кто-то припомнит нечто важное о том деле пятилетней давности?
Поселок есть поселок, и порою простая болтовня с абсолютно, казалось бы, «левыми» людьми может преподнести тебе на блюдечке с голубой каемочкой любопытнейшие факты. К примеру, неожиданно выяснится, что пять лет назад Трофимов изнасиловал трепетную журналистку Лялю, притом все осталось шито-крыто, и вот теперь она ему отомстила, внезапно обнаружив за вдумчивым изучением подшивки газет в красном уголке.
Я махнул рукой и решительно зашел в библиотеку.
Глуховская библиотека неожиданно напомнила мне ощущения собственного детства. В те годы, как правило, две недели летних каникул мы с сестрицей Ольгой проводили у отца в Париже или у его родителей в крохотной деревушке под Марселем, а все остальное время, к моему личному восторгу, отдыхали душой и телом у бабули Вари в деревеньке Перепелкино, что под Тулой – купались-плескались в синей речке, собирали грибы в лесу, загорали на жарком солнышке и с восторгом слушали бесконечные бабулины сказки.
Так вот, став чуток постарше, мы записались в местную библиотеку. Во-первых, потому как надо было прочитать целый список книг по школьной программе. Во-вторых, в ту библиотеку ходила сама баба Варя, чтобы брать там волнующие мелодрамы в духе романов об Анжелике, ну, а нам, сами понимаете, ни в чем не хотелось отставать от любимой бабушки.
Я шагнул на лестницу, ведущую на второй этаж глуховской библиотеки.
И невольно расплылся в ностальгической улыбке, словно вновь стал восьмилетним пацаном, что с важным видом открывал толстую деревянную дверь и приближался к столу библиотекаря, с немного усталым видом объявляя, что желает «чего-нибудь почитать».