Мы поболтали еще немного о том о сем, и я поспешил откланяться. Уже взявшись за ручку входной двери, вдруг вспомнил, о чем еще стоило спросить профессионального фотографа.
– Петр, вы знали мою бабку с детства, как я понимаю, всегда дружески общались с ней при встречах. А вам случайно не приходилось ее фотографировать? Дело в том, что я до сих пор не имею представления, как она выглядела. В ее доме не нашлось…
Он в очередной раз меня прервал с милым извиняющимся жестом:
– Не продолжайте, я знаю, о чем вы. Мой ответ: нет. Никогда! – он решительно покачал головой. – Баба Арина принципиально не фотографировалась. Дело в том, что она сама работала с фотографиями клиентов – исцеляла, узнавала, все ли в порядке с изображенным на снимке. Арина была доброй ведьмой. Но есть ведь и другие! Как она однажды мне сказала: «Петя, осторожнее со снимками – в них всегда есть крошечная частица тебя самого. Между тем никогда не знаешь, чьи руки будут держать твою фотографию…»
Мы дружески распрощались с фотографом, и я отправился дальше – куда глаза глядят.
Итак, беседа с еще одним человеком ничего толком мне не дала, единственное, что удалось выяснить, – не видать мне фотографии Арины, как своих ушей. Что касается убийств Америки и Трофимова – тут и вовсе полный ноль. На все мои вопросы Петр только и мог пожимать плечами: он не был знаком ни с тем, ни с другим.
Я вздохнул, прищурившись на зимнем солнце: стало быть, для меня все-таки лучше всего побыстрее продать домик и вернуться домой, в Москву златоглавую. Как только я утвердился в этой мысли, в моем кармане заверещал сотовый.
Взглянув на экран, я тут же расплылся в улыбке – словно услыхав меня, звонил мой славный Васек.
– Васек! Приветствую тебя.
– Ага, – радостно отвечал мой садовник. – А я приветствую тебя: с добрым утром, с добрым утром и с хорошим днем!
Можете себе представить: последнюю фразу он пропел, слегка сфальшивив. Я усмехнулся.
– Рад слышать, что ты ожил после наших с тобой буйных новогодних каникул и последующего прощания.
– Точно, ожил и живу! – Васек почти взвизгнул, в полном восторге. – Вот уж действительно, прав великий русский народ: что имеем, не храним, потерявши – плачем. Пока ходишь в нормальном здравии, этого совершенно не ценишь. Вот лично я: только промаявшись жуткой головной болью несколько дней, а сегодня вдруг проснувшись без оной, я понял, что это такое, простое человеческое счастье. Счастье – это проснуться утром с легкой и светлой головой! Как я! Знаешь, Васек Щекин готов смеяться и обнимать на улице каждого встречного.
– Осторожно с этим, не то наживешь себе новую головную боль!
– Знаю, знаю, – хохотнул он и тут же заговорил деловым тоном. – Кстати, я ведь хотел поинтересоваться, когда ты вернешься до дому, до хаты. И, быть может, ты по примеру своей бабушки завещаешь свой дом мне, грешному?
– И не надейся! – я даже погрозил пальцем, хотя Васек не мог это видеть. – Что касается возвращения – вполне возможно, я вернусь завтра, к вечеру. Объявление о продаже в местной газете я дал, все желающие могут позвонить мне по телефону и обо всем договориться. Наверное, я сегодня же оформлю доверенность на продажу нотариусу, и никаких проблем. Так что спешу сделать заказ: готовьте мне какой-нибудь кулинарный шедевр, уважаемый!
– Без проблем, – рассмеялся Васек, по-видимому, все еще безумно радуясь отсутствию головной боли. – Кстати, а что там за домик у твоей бабули? Хибара на курьих ножках без окон, без дверей?
Он как в воду глядел!
– Да уж, Васек, ты недалек от истины: домик – крошечный, но вполне комфортабельный, а вот насчет «куриным ножек» ты попал в точку: моя бабка, оказывается, была общепризнанной ведьмой. И, боюсь, это она наворожила, чтобы я приехал и распутал здесь одно дело с убийством.
– Сногсшибательные вести, – только и выдохнул Васек. – Стало быть, раз там у тебя есть дело, завтра ты вряд ли прилетишь. Но пара-тройка дней – и ты после топтания на месте вдруг ощутишь озарение и все поймешь. Вот тогда и рванешь домой, а я приготовлю что-нибудь этакое…
Он на пару секунд сделал паузу.
– Как ты смотришь на уху по-марсельски буйабес?
– С восторгом! – Я лишь на мгновение представил себе это колоритное блюдо из морской рыбы разных пород с потрясающим ароматом специй и тут же ощутил легкое поскуливание родного желудка. – Васек, милый мой, будь моя воля, я рванул бы в Москву прямо сейчас.
– Вас понял, – бойко отвечал Васек. – Как шагнешь на трап самолета или на ступеньку поезда, сообщи мне, и я тут же начну священнодействие на кухне. А пока – удачного раскрытия преступления, продажи дома. До встречи!
– До встречи.
Что ни говори, а эта беседа с беззаботным садовником, избавившимся от головной боли, разбудила во мне зверский аппетит. Я огляделся. Вокруг меня была улица с проезжей частью посередине и пятиэтажками по обе стороны – ни магазинчиков, ни кафе, ни ресторанов. Возвращаться домой и что-то готовить не хотелось – на это не было ни сил, ни вдохновения.