– Молодец полковник, – сказал мужчина, сидевший поближе ко мне. – Жизнь прожил за тридевять земель, а о родных местах не забывает… И за какое дело взялся!.. Не каждый решится!..
– Воинская закалка, – заметил другой мужчина. – Говорят, в последний год то ли пять, то ли шесть раз приезжал к нам… По силам ли старику?..
– И не просто приезжал, – отодвинул бумаги председатель. – Он поднял на ноги весь район!.. Подключил к своей идее музей, военкомат, редакцию газеты, депутата областной думы… «Хочу увековечить память о своих земляках!» – заявил, открыл счет в банке, положил на него свои деньги за проданные машину и дачу… И вот – настоял на своем… Памятник вчера привезли, быть может завтра-послезавтра начнем устанавливать…
Хлопнула входная дверь, послышались шаги по коридору и в кабинет зашел участковый.
– Заседаете? – бросил толстую папку на диван и сам устало плюхнулся рядом с ней.
Ну, подумал я, сейчас начнет рассказывать про яму в зарослях возле ручья, про найденные товары в яме.
Но участковый уставился на меня.
– А паренек что здесь делает? – спросил. – Набедокурил?.. Пробираете?..
Председатель будто увидел меня впервые.
– А чего ты сидишь? – спросил.
Я пожал плечами и неопределенно ответил:
– Жду.
– Кого?..
– Ну, – я стушевался. – Ну, что мне сказать Алексею Петровичу, учителю…
– Ах да, – спохватился председатель. – Я и забыл, увлеклись разговором, – порылся в бумагах. – Ладно, – сказал. – Иди себе… Я сам Алексею Петровичу позвоню, поговорю с ним, – и обернулся к народу. – Ветераны не сдаются. Ну, почему б ему мне не позвонить? Я бы сто раз к нему домой заехал. Так нет, сам в дорогу пустился, мальчишку послал.
Участковый выразительно посмотрел на меня, и я поспешно подхватился со стула.
– Дверь за собой закрой, – велел и взял в руки свою папку.
Возле крыльца стоял милицейский мотоцикл. Я с досады стукнул кулаком по сиденью, и пошел от сельсовета восвояси.
Не зная, куда себя деть, я вскоре оказался на лугу в составе футбольной команды, в которой играли Глеб и Димка.
Расходиться стали, когда солнце начало клониться за горизонт, с реки повеяло прохладой, заклубился в низине туман.
– Ну что, нанесем Тимохе дружественный визит? – потер ладони Димка. – За мной!..
Калитка во двор была не заперта, чему мы обрадовались. Я с Димкой остались на улице, Глеб пошел на разведку. Вернувшись, сообщил, что Тимохины родители дома, отец смотрит телевизор, мать – на кухне.
– Шторки на окнах отодвинуты, хорошо всюду видно, – сказал Глеб. – Тимохи вроде нет…
– Понятно, что нет, – фыркнул Димка. – Потому калитка и не заперта… Будем ждать…
По очереди, осторожничая, мы походили по двору. Из окон падал свет, и нам удалось заглянуть во все закоулки за домом, возле сарая и погреба. Велосипедов нигде не обнаружили.
Заслышав шаги, проворно заскочили в палисадник, затаились под вишней.
Тимоха появился, ничего не подозревая, руки держал в карманах, попыхивал сигаретой.
Первым из укрытия выскочил Димка. Он с разгону прыгнул на Тимоху, молниеносным приемом повалил его на землю и стал колотить. Тимоха завопил. Я и Глеб кинулись отдирать Димку от бедолаги, и это нам удалось… Но пока мы держали Димку, Тимоха подхватился с земли и с жутким воплем кинулся во двор.
– Тима!.. Что случилось, Тима? – на крыльцо выскочил отец.
Мы ринулись в рассыпную.
Собравшись на перекрестке, стали попрекать товарища.
– Вечно ты с кулаками! – досадовал Глеб.
– Не дал поговорить, – сокрушался я.
– Не барышня, – огрызнулся Димка. – Чего с ним канитель разводить?.. Да и не ждал, что он заорет во всю глотку!.. Думал, поколочу для порядка, а потом поговорим спокойно…
– С тобой спокойно никогда не получается, – буркнул Глеб. – Завтра Тимохин отец к нашим родителям придет… Тебе это надо?..
Мне вдруг стало противно и гадко. Дурак, какой я дурак! Да пойду сейчас к Маше, да расскажу ей о пропавших велосипедах! Чего я маюсь?
– Я схожу к Рудику, – сказал я.
Глеб удивился.
– К Рудику?.. Но ты же только что сказал, ему некогда…
– Было некогда, – замялся я. – А сейчас быть может…
– Ну, иди, – согласился Глеб. – Еще не поздно… А я, чтобы родителей не тревожить, к Димке домой загляну, телик посмотрим, в шахматы сразимся… Постарайся к часу вернуться, возле дома встретимся, будто не расставались…
Я, чтобы друзья ничего не заподозрили, резво пошагал в направлении улицы, на которой жил Рудик, но через несколько шагов приостановился и повернул обратно.
Я представлял, как обрадуется мне Маша! А как я ей буду рад! Но пока я не знал, что скажу про велосипеды, да и скажу ли…
Фонари горели только на перекрестках, Машин дом с деревянным забором, резным палисадником и вишнями в нем – утопал в темноте. Окна в домах соседей светились, в Машином – света не было.
– Сережа! – с лавочки возле калитки подхватилась, поправляя платьице, Танька.
– Я пришла к подружке, а у них никого дома нет, – сказала. – Ты не знаешь, где может быть Маша?..
Я пожал плечами, собираясь пройти мимо.
– Погоди, – Танька придержала меня за рукав рубахи. – Ты хороший… Ты… Ты не Глеб… И не такой, как Димка… Я уверена…
