Оказывается, искать велосипеды в непролазном кустарнике и в зарослях крапивы – такая же сложная задача, как и выискивать иголку в стоге сена. Дали б нам на выручку роту солдат, может, тогда бы нам улыбнулась удача.
Почти два часа мы напрасно рыскали по обе стороны от дороги, то углубляясь в чащобу, то возвращаясь обратно. Назойливая сорока долго сопровождала нас своим противным стрекотаньем, как будто посмеивалась над нами.
Димка и Глеб остались на лугу играть с ребятами в футбол, а я один вернулся в поселок.
– Если хочешь, сходи к Астроному, – напутствовал Глеб. – Если задержишься и заявишься поздно, то не беспокойся: я створки окна оставлю приоткрытыми – тихонько залезешь в спальню…
Идти к Рудику было еще рано – ведь глупо белым днем глазеть в телескоп на светлое небо. Проведать Машу?.. Она, наверняка, сейчас дома. Если и сильно занята, отвлекусь от тяжелых мыслей игрой на компьютере.
Через несколько шагов я остановился. А вдруг она предложит прокатиться на велосипеде? Что ей скажу?.. Я вспомнил, как мы совершали путешествия далеко за поселок и как нам обоим было весело и интересно. Соврать?.. Мол, камеру пробил, латку наклеил, подсыхает… Я тяжело вздохнул… Кому-то соврать – ладно. Но не Маше… И голос у меня дрогнет, и глаза отведу, а то еще и покраснею к своему стыду…
Я не спеша побрел по центральной улице. С каждым шагом я все дальше отдалялся от площади и вскоре оказался на противоположной окраине поселка, куда Маша вряд ли заглядывает.
На перекрестке столкнулся с милицейской машиной. Она выворачивала с улицы, на которой в четвертом доме от перекрестка жил Астроном со своими родителями.
В машине сидели люди в милицейской форме и без формы. Когда я бродил по площади, обратил внимание, что дверь в магазин-вагончик была заперта. Сейчас откроют, подумал я, и оперативники продолжат работу.
Я позвонил. Никто не отозвался, и я постучал в калитку.
Во дворе послышались шаги. На улицу вышел Рудик – какой-то мрачный, чем-то расстроенный…
– Извини, я сегодня не могу, – сказал он и, опустив голову. – В другой раз… Хорошо?..
Я кивнул.
– А что случилось? – спросил участливо.
– И завтра не приходи… Ты лучше позвони мне…
Я улыбнулся:
– На сотовом ни копейки… Мама позавчера сто рублей положила, а я быстро просадил… Неудобно просить…
– У Глеба телефон есть… И у Димки…
– Глеб тоже потратился, а Димка свой где-то потерял…
– Ладно, я пошел, – вздохнул Рудик.
Он уже закрывал за собой калитку.
– А ты слышал, что новый магазин обворовали?.. – поспешил я поделиться свежими новостями. – Как думаешь, воришек найдут?.. А у нас с Глебом велики уперли, представляешь?.. Сегодня, когда мы на рыбалке были… Есть же людишки!..
Рудик молча закрыл калитку, шаги его отдалились.
Единственное, что мне оставалось – вернуться к ребятам. Меня, конечно, опять уговорят стать на ворота – ну, и ладно…
Слева, в проулок, был выход на болотистый луг, заросший лозняком. Если пойти там вдоль ручья, можно вдвое быстрее, чем по улицам, оказаться на другой окраине поселка. Глеб несколько раз водил меня извилистой тропкой среди кустарника, и я, кажется, запомнил дорогу.
Вначале, в низине, было сыро. Я продвигался вперед, прыгая по кочкам и придерживаясь за ветки лозняка. Но вскоре выбрался на сухое место, где тропка то выводила меня к ручью, то снова уводила в заросли. Тропка была едва приметна. Чувствовалось, что по ней мало кто ходит.
Ручей – широкий, однако неполноводный, всюду выступали островки, поросшие зеленью и даже камышом. На левом пологом берегу лозняк подступал вплотную к воде, правый же берег, по которому я пробивался, отличался крутизной; из него по откосу торчали крученые глыбы земли и тысячи причудливых корней, похожих на щупальца застывших чудовищ.
Я не заметил, когда оборвалась тропка. Но оказавшись в окружении сплошных зарослей, не растерялся. С чего бы! Справа, в сотне метров от меня, высились деревья, за ними проглядывали крыши домов. Я полез напролом через кусты, и с разгону чуть было не заскочил на дощатый настил.
Оказалось, что я натолкнулся на яму. Она была глубиной в мой рост, прогнившие доски укрывали ее сверху более чем наполовину. «Вот бы кувыркнулся вниз!» – подумал я и перевел дух.
Что за убежище? Для чего? Я присел и заглянул под доски. В углу ямы заметил что-то объемное, прикрытое брезентом. Что там?.. Откуда?.. Было интересно, и я осторожно, ничуточки не тревожась, спустился в яму.
С трепетом откинул кусок брезента и обомлел. Сложенными один на другой стояли ящики с водкой, чем-то были набиты пакеты, откатилась в сторону от всей этой груды банка консервов.
Коленки у меня затряслись, под ложечкой похолодело. Не трудно было догадаться, что я обнаружил товары, украденные в магазине.
Обмирая от страха, я расправил брезент. Выскочив из ямы, распрямился, чтобы тут же, не медля ни секунды, дать стрекача, но в десяти шагах перед собой увидел человека в белоснежной рубашке, с овчаркой на поводке… Я отшатнулся. И человек, в свою очередь, тоже удивился и растерялся.
– Ты откуда?.. Что здесь делаешь? – спросил.
Псина напружинилась, зарычала.
