Я вздрагиваю от глубокого, тихого голоса и быстро включаю прикроватную лампу. Ло щурится от внезапной вспышки света. Его глаза красные и опухшие, волосы спутаны и торчат во все стороны, словно он дергал их в приступе отчаяния. Ему, должно быть, все рассказали. Как я и предполагала.
Сохраняя дистанцию, Ло прижимается к стене рядом с комодом. Я стараюсь не обращать внимание на расстояние между нами, но это все равно причиняет боль.
– Мне удавалось долго дурачить Роуз, – говорю я себе под нос. – Как ты понял, что я не сплю?
Он облизывает нижнюю губу, прежде чем сказать:
– Я спросил Роуз, включен ли твой телевизор. Она сказала, что в комнате кромешная темнота. Так я и понял, что ты проснулась и вырубила свое порно.
Почти каждую ночь я засыпаю под порноролики, без звука воспроизводящиеся в фоновом режиме.
– Это не делает меня плохой лгуньей, – мягко возражаю я. – Ты просто слишком хорошо меня знаешь. – Я прислоняюсь к дубовому изголовью и подтягиваю колени к груди. – Мне пришлось рассказать все Роуз.
– Знаю.
Выражение его лица остается непроницаемым, и я не понимаю, насколько он обеспокоен. Поэтому сама делаю первый шаг:
– Думаю, все будет нормально. Непохоже, что Роуз собирается все разболтать. И она сказала, что даст мне столько времени, сколько понадобится. – Именно это она и имела в виду, верно? – А с Роуз у нас с тобой есть целая вечность. Так что мы просто забудем вчерашнюю ночь, и все станет как прежде.
Я самодовольно киваю, подтверждая свои слова. Ло не выказывает согласия. Он стискивает челюсти, когда в его глазах мерцают слезы, делая веки еще более опухшими.
– Ты реально думаешь, что я смогу все забыть? – Он задыхается. – Смириться со вчерашней ночью, будто ничего не произошло?
– Мы должны попытаться, – говорю я тихим голосом.
Он грустно смеется. Надломленный смех затихает, застревая в его горле. Ло вытирает рот и выдыхает.
– Спроси меня.
– О чем?
Холодные глаза впиваются в меня.
– Спроси, почему я пью.
Мое горло сжимается. Мы не говорим о наших пороках. Не откровенничаем. Мы хороним их под алкоголем и сексом, а когда чувствуем себя потерянными – на помощь приходят комиксы.
От страха я забываю все слова. Кажется, ответ мне известен, но я боюсь менять привычный уклад жизни. Мою константу. Моего Ло. Из своего эгоизма я не хочу лишиться того, что имею сейчас.
– Черт возьми, Лили, – говорит он сквозь стиснутые зубы. – Просто, мать твою, спроси меня!
– Почему ты пьешь? – Эти слова пронзают меня насквозь.
По щеке течет слеза, и он говорит:
– Потому что могу. Когда мне было одиннадцать и я попробовал свою первую каплю виски, то решил, что это сблизит меня с отцом. Я почувствовал в себе силу повлиять на что-то. – Он касается своей груди. – Я никогда никого не бил. Не садился пьяным за руль. Не терял сраную работу, не терял близких друзей. Всякий раз, когда я пил, то думал, что причиняю боль лишь себе.
Ло делает неглубокий вдох и проводит дрожащей рукой по волосам.
– До прошлой ночи. Или, может быть, до последних двух месяцев. Или всегда. Я больше ничего не знаю.
Я крепко сжимаю одеяло в кулаках, пытаясь не забыть, как дышать.
– Все хорошо, – говорю я, съежившись. – Со мной все будет в порядке, Ло. Ты не причинил мне вреда. Это была просто ошибка. Плохая ночь.
Он отталкивается от стены и, обретя уверенность, опускается на край моей кровати. Все еще сохраняя дистанцию. Его глаза впиваются в мои, когда он говорит:
– Ты забываешь, что я знаю твои трюки, Лил. Сколько раз ты повторяла себе эти слова, надеясь, что они сбудутся? Я делаю то же самое, чтобы оправдать каждую дерьмовую ночь.
Он придвигается ко мне, а я застываю словно изваяние. Пальцы Ло опускаются на мое колено, и он морщится, словно ему больно прикасаться ко мне.
– Но я больше не хочу проживать с тобой плохие ночи.
– Это Роуз тебя подговорила?
– Нет. – Он качает головой. Ло нежно кладет руку мне на ногу, я делаю еще один напряженный вдох. – Я должен был быть там. Должен был остановить этого парня. Должен был держать тебя в своих объятиях и утешать. Говорить, что все изменится к лучшему, даже если это ложь. Эта обязанность лежит только на мне.
– И что дальше? – спрашиваю я.
Возможно, это одна из моих самых эгоистичных мыслей на сегодняшний день. Я опускаю голову на руки, слезы стекают по щекам. Ло покидает меня, уносится прочь, как легкое дуновение ветра.
– Эй, посмотри на меня, Лил.
Он касается моих рук, пытаясь вытащить меня из импровизированного кокона. Ему это удается, и я высоко вздергиваю подбородок. Он подбирается ближе и прижимает мои скрещенные руки к груди, чтобы я больше не уворачивалась от его взора.
В глазах Ло снова появляются слезы, и я внезапно прихожу в ужас от того, что он собирается сказать.
– Я страдаю от алкоголизма.
Ло никогда не говорил этого и не признавал.
