Я качаю головой. Слов больше нет. За одну ночь Ло потерял трастовый фонд, узнал, что его отец лгал всю жизнь, и обрел брата. Мы так связаны, что я чувствую боль от обмана, будто она моя собственная.
Как Джонатан мог так долго лгать? Я хочу презирать его за сокрытие всей истины, но не могу. Он любит Ло. Сильнее, чем кто-либо может признать. Любовь Джонатана настолько самоотверженна, что он решил вырастить Ло в одиночку, а не бросать на произвол судьбы.
Он боится, что после реабилитации Ло поменяет свое отношение к нему и их пути разойдутся. Думаю, какая-то часть Джонатана верит, что Ло вернется к нему, вернется домой за деньгами, поскольку осознает все трудности рабочего класса. Может быть, Ло так и сделает. Или он наконец попрощается со своим отцом и никогда не вернется.
– Сначала это будет трудно, – говорит мне Роуз, заплетая косу. – На какое время вы расставались дольше всего?
Я снова качаю головой.
– Не знаю… может быть, на неделю.
Это кажется совершенно абсурдным, но это правда. Мы словно были женаты всю жизнь, а теперь должны расстаться. Я знаю, что все идет только к лучшему, но боль заставляет эту рану гноиться.
Роуз гладит меня по спине, и я поворачиваюсь к ней лицом. Она смотрит на меня с таким беспокойством, которое мне кажется почти невозможным. В конце концов, мне помог не парень.
А сестра.
Я держу ее за руку и говорю:
– Спасибо. – В моих глазах блестят слезы. – Не знаю, смогу ли справиться без тебя.
Мы договорились держать мою зависимость в секрете от родителей и сестер. Не каждый человек сможет такое понять и принять, а я не хочу тратить время на оправдания своих пристрастий. Если Роуз тоже так думает, значит, я приняла здравое решение.
– У тебя все получится. Не сразу, но получится.
– Я боюсь. – У меня болит горло. Я делаю напряженный вдох. – Что, если я изменю ему? Что, если я не смогу ждать?
Роуз сжимает мою руку.
– Ты сможешь. Ты пройдешь через это, а я буду рядом на каждом шагу этого пути.
Я вытираю щеки, а затем обнимаю ее долго-долго. Чтобы сказать «спасибо», «прости», а затем…
– Я люблю тебя, – шепчу я.
Она гладит меня по волосам.
– И я люблю тебя.
Я стою на тротуаре перед «Дрейком». Снежинки целуют мои щеки, пока я жду Ло. Вокруг снуют люди в красивой церковной одежде, направляясь на рождественскую мессу или службу. Крошечные огоньки гирлянд вьются на фонарных столбах, круглые венки с замшевыми красными лентами украшают наш жилой комплекс снаружи. Город пребывает в праздничном настроении, в то время как мое сердце сжимается с каждым ударом.
Черная «Инфинити» Райка прижимается к бордюру. Он бросает в багажник спортивную сумку Ло и закрывает его.
Под глазами Ло синие круги от бессонницы, он выглядит разбитым и уставшим. Три фута разделяют наши тела, и мне интересно, кто первым преодолеет это расстояние – если вообще преодолеет.
– И что говорить, Ло? Прощай?
– Нет. – Он качает головой. – Это не прощание, Лил. Надо сказать: «До скорой встречи».
Я даже не знаю, в какую реабилитационную клинику он собирается. Райк не говорит мне адрес, но хочу верить, что это безопасное место и располагается оно не на краю земли.
Я слабо улыбаюсь, отчаянно пытаясь не расплакаться. Но как только я замечаю слезы на его щеках, то рассыпаюсь на миллион осколков.
– Не меняйся слишком сильно, – говорю я и всхлипываю.
Я боюсь, что после возвращения он не сможет вписаться в мою жизнь. Ло превзойдет меня, а я останусь прежней и одинокой.
– Изменится только все плохое, – говорит он.
Ло делает первый шаг вперед. А потом еще один. И еще. Пока наши туфли не соприкасаются и его большой палец не начинает гладить мою щеку.
– Я всегда буду твоим. Ни время, ни расстояние не изменят этого, Лили. Ты должна мне верить.
Я кладу руки на его крепкую грудь и провожу пальцами по ожерелью с кулоном в виде наконечника стрелы.
– Я никогда не хотел оставлять тебя здесь одну, – его грудь сжимается под моими ладонями, – и причинять тебе боль, Лил. Ты должна знать, что… что это самое трудное из всего, что мне когда-либо приходилось делать. – Он облизывает губы. – Труднее, чем сказать «нет» моему отцу и отказаться от трастового фонда. Это убивает меня.
– Со мной все будет в порядке, – шепчу я, изо всех сил стараясь поверить своим словам.
– Разве? – спрашивает он с сомнением. – Потому что я видел, как ты плакала и металась в постели. Видел, как ты зовешь кого-то и молишься Богу, чтобы боль прекратилась. И я несу за это ответственность.
– Прекрати, – выдыхаю я, не в силах смотреть ему в глаза. – Пожалуйста, не думай так.
Он открывает рот, и я думаю, что Ло захочет освободить меня от обязательства. Скажет, что я могу изменять и он с этим смирится. Вместо этого по его лицу текут слезы, и он говорит:
– Дождись меня. – Эти слова звучат сдавленно и болезненно. – Мне нужно, чтобы ты дождалась.
Кто-то подтолкнул его к этому. Я оглядываюсь через плечо и вижу Роуз, прижимающую руку ко рту, пока она наблюдает за нами с широко распахнутыми глазами. Затем смотрю на Райка. Его жесткий взгляд ничего не говорит.
Значит, это была идея Ло.
