После трапезы я убираю посуду, а Коннор говорит, что мне следует перепечатывать заметки, пока они не улягутся в памяти. Садиться за компьютер сейчас опасно. Проходит время, и порой я забываю, что Коннор где-то рядом. В мои пальцы заползает подсознательное желание вбить в строку поиска сайт с порно.
Когда я была младше, мой путь по наклонной начался с небольших навязчивых мыслей. Например, порыться на сайте для взрослых. Дальше ситуация только усугублялась. Порносайты переросли в секс-чаты, пять минут превратились в час. Я стала одержима возможностью побродить по интернету – как мальчишка, зависимый от «Хейло» и «Колл оф дьюти». Порнография – вор моего личного времени, крадущий дни и ночи, из-за которого я опаздываю на семейные мероприятия и учебу. Я боялась, что об увлечении узнают сестры или, не дай бог, мать, и все равно продолжала.
Почти не сплю из-за своего порока, но все равно не могу остановиться.
– Не слышу, чтобы ты печатала, – доброжелательно причитает Коннор.
Я громко стучу по клавишам, надеясь, что это его раззадорит. Репетитор возобновляет «оценку» решенных мною задач, оставляя кучу красных пометок по всей бумаге.
В последнем порно, которое я смотрела, участвовала моя любимая пара: Эван Эвернайт и Лана Лав. Эван был копом, а Лана – гонщицей. Он выбрался из машины, весь в синей полицейской форме, засунув большой палец в петлю на поясе брюк. Положил мясистую руку на ее серебристый «Лексус». Окно ее машины опустилось, он наклонился ближе…
– Лили, – зовет Коннор.
Я дергаюсь на стуле.
– Чего? – пищу, не в силах взглянуть на него.
Он не может читать мои мысли. Не может узнать, что я себе представляла. Расплываюсь на барном стуле.
– Ты начала странно дышать и бросила печатать. С тобой все нормально?
– Я должна поговорить с Ло. Дашь мне десять минут? – Я вскакиваю на ноги.
Коннор не раздражается, просто небрежно кивает.
– Не торопись. Ты едва можешь соображать, если не сосредоточена.
Мой мозг с трудом обрабатывает очередное оскорбление, когда я мчусь в спальню Ло. Забегаю внутрь, даже не постучавшись, и закрываю за собой дверь, все еще держа ладонь на латунной ручке. Часть меня сомневается и не хочет сталкиваться с ним, когда в моих зрачках бурлит огонь желания. Трусливая сторона говорит вернуться на кухню и подождать, пока Ло заговорит первый, извинится, сделает хоть что-нибудь.
Но вот я здесь. Застывшая и обездвиженная. Ло смотрит на меня, вытирая полотенцем мокрые волосы. Он снова выглядит как живой человек, одетый в чистые джинсы, черную футболку с круглым вырезом. Глаза не такие стеклянные, и румянец вернулся к щекам.
Попадаю в ловушку его янтарных глаз и забываю, зачем вообще пришла. Из-за секса? Ну уж нет, никакого секса, пока мы не обсудим его вчерашнее исчезновение.
– Закончила учебу? – спрашивает Ло и бросает полотенце на кожаный стул. Его мышцы напряжены.
– Нет. У меня перерыв.
Не могу оторваться от его глаз и уйти прочь. Задать свой навязчивый вопрос тоже не получается.
Он стискивает зубы, не отрывая от меня взор, вены на его шее вздуваются, но не от гнева. Сдерживает себя, чтобы не разразиться чередой необдуманных злословий. Ло нервно сглатывает и смотрит на шкафы, где прячется его «опора и поддержка». Я буквально вижу, как он считает в уме, прежде чем снова обратить внимание на меня.
– Скажи что-нибудь, – выдыхает он.
– У меня не было с ним секса. И ни с кем другим, – выпаливаю я.
На его лице – ошеломление, а грудь вздымается. Словно ощущая физическую боль, он опирается на стул, будто хочет смягчить удар. Я ошиблась – дело не в сексе.
Съежившись, Ло держится пальцами за переносицу.
– Ты решила, что я зациклился на этом? Обдумывал, трахнула ли ты своего репетитора?
– Честно говоря, да. – Я встревоженно грызу ногти. – Значит… ты вообще о таком не думал?
Его глаза опускаются к полу, а затем он очень тихо говорит:
– Сделай бы ты это, я бы не стал тебя винить.
Из меня вышибли весь воздух. Слезы застилают глаза. Ему безразлично, если я пересплю с кем-нибудь? Он словно ожидает от меня подобного поведения.
– Я должен был быть рядом, – объясняет Ло больше себе, чем мне.
Продолжает качать головой, вероятно, желая повернуть время вспять и придушить мальчишку, который отрубился от опьянения и не отвечал на звонки.
– Лил, если что-то произойдет, то вина будет только на мне.
– Пожалуйста, не надо. – Я упираюсь спиной в дверь, поскольку она помогает мне удержаться на ногах. – Не давай мне права тебе изменять. Если я обманываю, это реально. Если тебя здесь нет, значит, это реально. Хочешь избавить меня от чувства вины за измену? У тебя не выйдет.
Его глаза краснеют.
– В этом я не силен.
Не силен в отношениях? В попытках пить меньше? В общении со мной? Он не поясняет, и мне остается только гадать. Из ящика в столе он достает пиво и откручивает крышку – неожиданный выбор, учитывая низкое содержание алкоголя. Как ни странно, это выглядит как «извини» на языке Лорена Хейла. Только он может попросить прощения подобным образом.
– Почему ты не отвечал на звонки?
