— Так хорошо, малышка. — Он держит мои волосы, мои колени вдавливаются в дорогущую обивку сиденья, а задница задрана вверх. Надеюсь, в этой чудо-машине стекла очень сильно затонированы. — Твою ж мать, Эви, дай мне сюда свой сладкий ротик. Немедленно, — приказывает он.
Я отстраняюсь, и он снова усаживает меня сверху, проникая языком в мой рот. Я готова кончить только от этого, но у него как всегда другие планы. Приподняв меня за бедра, он берет свой член в руку, направляет его и входит так глубоко, что мое дыхание останавливается.
— Ох.
Чертовски глубоко. Такое ощущение, что он заполняет меня до краев. Так хорошо. Джереми откидывает голову на спинку, закрыв глаза, и начинает ленивые толчки подо мной, придерживая меня на весу.
— Здесь так неудобно. — Его кадык так сексуально двигается, когда он разговаривает в этом положении. — Я вынужден быть аккуратным, чтобы ты не ударилась головой о чертову крышу.
Он открывает глаза, немного склонив голову, чтобы посмотреть на меня и улыбнуться. Я смеюсь и целую его в ответ. Я даже немного тронута его заботой.
— Не сдерживайся, — шепчу я в его губы. — Пожалуйста.
Он изгибает одну бровь в изумлении.
— Ты просишь трахнуть тебя жестко, Эвелина? — его голос игривый.
Вот же засранец.
— Даже не мечтай, слышишь! Я не буду снова умолять тебя об этом или о чем-либо другом.
— Тебе и не надо, сладкая, — нежно произносит он, улыбаясь. — Держись крепче.
С этими словами он сползает ниже на сиденье вместе со мной и… не сдерживается. Он шлепает и сжимает мои ягодицы, пока грубо толкается в меня снизу, он кусает мои соски, как изголодавшийся зверь, я стону, распадаясь на миллионы осколков раз за разом. Мы целуемся, как умалишенные, наши тела мокрые, как и стекла в машине. Когда мне уже кажется, что мое тело больше не способно на оргазм, он заставляет меня развернуться, чтобы я достала презерватив, а затем прижимает меня спиной к себе и дарит совершенно новые ощущения, от которых сносит крышу.
— Джереми… Боже мой… Джереми… — твержу я, как заклинание, пока его пальцы кружат на моем клиторе. Третий оргазм взрывает меня изнутри, я задыхаюсь от переизбытка ощущений, и наконец он кончает вслед за мной. Его громкое горячее дыхание обжигает мою шею. Он мягко касается губами моего плеча.
— Ты не возвращаешься на чертову вечеринку. Я везу тебя домой.
— Я пойду, чтобы предупредить Молли. И вообще, ты мне не указ. Захочу и пойду на вечеринку. — Из-за учащенного дыхания и трех пережитых оргазмов мой протест звучит жалко.
— Я сам предупрежу Молли. Не пойдешь.
— Пойду. — Так хочется сделать наоборот, что сил нет. Вообще-то у меня и правда нет сил идти куда либо.
Он помогает мне застегнуть платье.
— Да неужели? — насмехается он, выходя из машины в одних джинсах и пересаживаясь за руль. А затем блокирует двери. — Попробуй.
— Ты маньяк, — бормочу я, чувствуя себя безумно уставшей. — Я бы врезала тебе, если бы у меня были силы.
Он только посмеивается, когда надевает футболку, заводит машину и трогается с места.
— А я бы трахнул тебя еще пару раз. Если бы у тебя были силы.
Я открываю рот, но не могу издать ни звука. Меня обескураживают его слова и… заводят? О, Господи, да что со мной не так? В то время, когда я проклинаю собственные гормоны, Джереми расслабленно напевает какую-то песню, льющуюся из радиоприемника. Очень хорошо напевает. Я любуюсь им всю дорогу до моего дома. Там он смачно целует меня, желает спокойной ночи и уезжает, высадив меня как обычно за углом.
— Как прошел вечер? — кричит моя сестра из душевой кабинки, думая, вероятно, что из-за льющейся воды ей в уши, я тоже ничего не слышу.
— Отлично, — громко отвечаю я, и натыкаюсь на свое отражение в зеркале.
Мама дорогая, хорошо, что она меня не видит сейчас. Потрясающе прошел вечер, и все это написано на моем лице. Губы припухли, тушь слегка размазалась, а волосы… ну волосы очень даже сексуально растрепаны. Я быстренько открываю воду, чтобы смыть макияж.
— А как ваша суббота? — интересуюсь я, выбирая один из ее тюбиков крема.
— Немного странно, если честно.
— Правда? Что так?
— Джереми был сам не свой, а потом и вовсе ушел. Мы просто очень удивились, понимаешь? И настроение было уже не то.
Я замираю после ее слов. Мне становится как минимум не по себе, потому что я все еще ощущаю, как будто он внутри меня. Перед носом вертится его запах.
— А куда он ушел, он сказал?
— Нет. Он просто вскочил с места, вышел и больше не вернулся.
— Странно. — Я пытаюсь поддержать разговор. — Может, возникли срочные дела?
— Скорее всего, эти срочные дела связаны с его новой подружкой Керолайн. Так считает Йен. Но он мог бы и сам рассказать нам.
Вот тут я напрягаюсь не на шутку. Он, конечно, был со мной все это время. И он примчался ко мне, оставив своих друзей в замешательстве, мне чертовски приятно это знать. Но откуда взялась Керолайн? Что за Керолайн вообще?
— О, пока не забыла, — снова орет Джекки, — через три дня я лечу с Коулом в Париж, чтобы выбрать место для галереи. Наконец, мы с ним пришли к чему-то единогласно.
— Но ты не можешь! — теперь и я ору. — Ты что забыла про мой день рождения?
